Восточная трибуна

Отмечали годовую премию, выехали на пленэр… Он пригубил хорошо – как чувствовал, что в последний раз, – и увлек барышню в чащу… Барышня с ясным синим взором… Я, когда подрос, отыскал ее. Рассказала подробности. Тяжелый, говорит, был… умер с открытыми глазами… Она глоточек отопьет – и деталь, отопьет – и деталь… Отец любил ее… Простой был… Экскаватор, одним словом… Маманя сразу же привела отчима. Иванушка такой, по возрасту – мой старший братец… Это сейчас он растолстел, а раньше был сухой. Вальке она квартиру отдала, а мне батькину машину – лишь бы мы отпустили ее душу… Ладно.

Что я нашей семейной хроникой этот чистый эфир засоряю? Расскажи мне, шурин, почему ты со швейцаром за руку поздоровался? У вас, у музыкантов, так принято? Это смур?

Коняев. Швейцар жил в соседнем дворе. Он меня не узнал.

Потехин. Надо было его опохмелить сначала, к нему бы вернулась память. А ты подумал, у него увлажнились глаза от воспоминаний? Ему показалось, ты протянул гривенник вместо руки.

Молчание.

Не нравится мне здесь.

На обратном пути объеду твой родной город по объездной. Жарко, пыльно… Водку продают, а прохладительные напитки – нет. Какие-то развалины в центре города.

Коняев. Тут недалеко построили новый стадион. Этот снесут, поставят высотную гостиницу.

Потехин. Высотную? Сюда ожидают толпы туристов? Встречать их будет гостеприимный Паша Хромцов? Напомни, как площадь называется, где мы машину оставили?

Коняев. Пушкинская.

Потехин. Я понимаю, тут родился такой великий скрипач, как ты, но все-таки это нескромно.

Площадь Пушкинская!.. Стадион, наверно, был «Динамо»?

Коняев. «Урожай».

Потехин. Что тут выросло, кроме лопухов?

Молчание.

Коняев. Хороший был стадион. Копьеметатель стоял… вон там… гимнастка справа.

Потехин. Волновала, наверно, мужиков гимнасточка?

Коняев(улыбнулся). Бедная!.. Ее любила вся местная шпана.

Потехин. А я-то думал: почему он назначил встречу именно здесь?

Молчание.

Что-то не идут твои подруги. (Пауза.) Ау! Шу-рин!

Коняев. Что?

Потехин.

У тебя начинается солнечный удар?

Коняев. Вспомнил, как стадион открывали.

Потехин. Подруги где?

Коняев. Придут. По дорожкам катили грузовики. В кузовах стояли племенные быки…

Потехин. Племенные?.. Это хорошо.

Коняев. Играл военный оркестр. Колхозницы несли снопы… Флаги трещали от ветра… желто-голубые с золотом… вон там, над главным входом… Там стояли колонны, огромные колонны… Их уже снесли.

Потехин. Риму не снились такие колонны!..

Коняев.