Виола

Тем временем по пустынной аллее, подобно перекати-полю, пронёсся и присел на край этой же скамьи незнакомец в бежевой полуклассической куртке. Вдохнув немного влажного воздуха, он спросил:

– Что читаете?..

– Дневное светило русской поэзии.

– Александр Сергеевич?!

– Он самый.

– А что именно, если не секрет?..

– Не секрет, «Моцарт и Сальери».

Поражённый незнакомец с длинной, как амфора, шеей, которую принято называть лебединой, погрузился в молчание.

А спустя минуту, собравшись с мыслями, он произнёс:

– Да, «Маленькие трагедии», несомненно, его вершина! Кстати, меня зовут Томаш Салманский, а вас как, любитель классической литературы?.. – в его глазах заиграли огоньки. Кем же был этот увлечённый чудак, похожий на опечаленного Сальери?

Закрыв книгу, молодой человек посмотрел на собеседника и немедля ответил:

– Алексей Соловьёв. Очень похвально, что вы этим интересуетесь, такое редко встретишь в наши дни.

 – Юноша держался уверенно и с достоинством. Не могло возникнуть сомнения, что такие, как он, в любой ситуации смогут за себя постоять.

– Вы правы. А чем вы занимаетесь по жизни? – спросил Салманский, прижимая пальцы к губам, точно о чём-то задумавшись.

– Просто пишу стихи, – с болезненной улыбкой ответил Соловьёв. Он заправил за ухо густую прядь, которая так и норовила снова упасть на глаза.

– Правда?! – глаза Салманского округлились.

Кажется, судьба совершенно неожиданно свела его с единомышленником. Не в силах скрыть свою чрезвычайную заинтересованность, Салманский восторженно заговорил:

– Я тоже пишу, а ещё учусь, здесь в Петербурге, на философском факультете. Поражаюсь, насколько мы с вами похожи! – он сцепил пальцы в замок и откашлялся. Затем с искренним удивлением покачал головой и сощурился. – Кстати… Раз уж мы с вами так совпали, позволите задать вам один вопрос?

Соловьёв расплылся в вежливой улыбке и кивнул.

Он и сам любил философские беседы с интересными людьми.

– А что вы думаете об образе поэта и отведённой ему роли в нынешней жизни? – Салманский начал прохаживаться вдоль скамьи, заложив руки за спину, как аристократ во время прогулки по Летнему саду.

– Трудно сказать… – несколько неуверенно отвечал Соловьёв, очнувшись как после долгого сна.