Тот, кто сильнее тебя…

Я знал, что они непременно будут ждать нас на улице, и лихорадочно просчитывал варианты спасения. Но другого выхода здесь не было… Люся ухватилась за мою руку, как тонущий за соломинку. Я хотел сказать ей что-то ободряющее, однако ничего не смог произнести. Мы увидели их сразу. Они молча курили в темноте, и только малиновые пляшущие огоньки выдавали их присутствие… Мы двигались прямо на них. Уже несколько шагов разделяло нас. Нервы были натянуты, как струны… Шаг… Еще шаг… Ну!.. И вдруг они расступились. Мы прошли сквозь них… Это было похоже на чудо.

Как если бы мы прошли сквозь стену… И только потом я осознал, что за секунду до этого в тишине прозвучали два слова на непонятном языке… Как я спал в эту ночь! Будто младенец… Словно ангелы, обернув облаками, до утра носили меня на руках…

Ермаков умолк и взглянул на Яну. Она сидела рядом, подобрав под себя ноги. Обнаженная грудь дерзко выступала вперед.

– Яна…

– Что?

Егор обнял ее и повалил на постель.

– Я люблю тебя.

– Ну вот, – грустно улыбнулась она.

 – Хоть кто-то меня любит.

«Да не кто-то!.. А именно я – Егор Ермаков! Разве этого мало!?»

Так он подумал, но ничего не сказал… Да и о чем говорить? Что никто и никогда не будет любить ее так же, как он? Что еще не раз она о нем вспомнит? Это все слова…

Стиснув ее в объятьях, Егор с болезненной жадностью принялся целовать полуоткрытые теплые губы. Яна подалась навстречу… Нежно лаская друг друга, они слились воедино и внезапная страсть, полыхнув безумным огнем, обожгла их разгоряченные тела…

… Потом Яна встала и куда-то ушла.

Ермаков слышал, как она шумела водой в ванной, гремела на кухне посудой. Надо было тоже вставать. Но ему не хотелось.

– Чай готов! – донеслось из кухни.

– Иду! – откликнулся Егор, натягивая слегка помятые брюки. Одна штанина свернулась «кульком» – и он никак не мог с ней совладать. Прыгая на одной ноге, тщетно пытался протолкнуть застрявшую ступню. Так допрыгал до книжного шкафа и, опершись об угол, просунул, наконец, ногу в штанину… И тут взгляд его упал на полку.

Там лежал надорванный почтовый конверт. На месте адресата устоявшимся мужским почерком было выведено: Яночке Лукошечкиной. Ниже значилось имя отправителя – Сергей Петухов.

Ревность острыми коготочками скребнула по душе. Но Егор тут же взял себя в руки.

«Какое право я имею ее ревновать?.. Она что, клялась мне в вечной любви? Давала обет верности?»

Ермаков сел к столу.

– Тебе покрепче? – поинтересовалась Яна.

– Все равно.