Я: женский род, настоящее время. Сборник рассказов

– Она трахавась с ними в двух метрах от моего дивана! А п-посведний п-п-пытався трахнуть меня! И я убежав к Гомевьскому! Насовсем!

Лиля с самого начала слушала его в ужасе, но при этих словах бросилась, обхватила руками и зашептала: «Ну все, все, все, солнышко, все, извини, я не знала, ну все уже, все», но он вырвался и ушел, хлопнув дверью, и проходил где-то до полуночи.

Все время, пока его не было, она сидела, не зажигая света, в том же кресле, пытаясь совместить рассказанное со слепой старухой, которой она обещала посодействовать.

Сколько ему было? Лиля вспомнила сказанное ей двадцать лет назад в курилке: «Говорят, в молодости она увлекалась баритонами» – наверно, и Мишин отец какой-нибудь провинциальный баритон. В молодости можно наделать глупостей, это точно. Она, Лиля, вроде не наделала – но ей просто повезло. А свекрови не повезло.

Свекровь, наверно, выгнала баритона в тот же день. Наверно, бегала к Гомельскому, умоляла Мишу вернуться. Бедный Миша, полвека прожить с таким грузом.

Бедная свекровь.

Замок щелкнул, она вскочила и выбежала в прихожую.

– Пить хочу, – буркнул Миша, проходя мимо нее в кухню.

Она пошла за ним. Он вытащил из холодильника кувшин с компотом, налил в стакан.

– Будешь? – сказал он.

Она покачала головой. Он выпил залпом полстакана и сел.

– Ослепва? – спросил он, не глядя на Лилю.

– Да, Мишенька.

Он допил компот и поставил стакан в раковину.

– Вадно, – сказал он, – завтра позвоню.

Он пошел, было, из кухни, но в дверях задержался и буркнул:

– Спасибо.

Он действительно позвонил на следующий день – сначала Аркаше, а потом матери. Лилю поразило, что он знал номер наизусть, со всеми международными и городскими кодами, все пятнадцать цифр. Видимо, он набирал его за эти годы не раз и не два, но в последний момент сбрасывал звонок. Она ушла из комнаты, чтобы не мешать, но он говорил недолго, буквально несколько слов. Ну, дальше будет лучше, рассудила она.

Дальше стало не лучше, а хуже, и в совершенно неожиданном направлении: он вдруг потерял ко всему интерес.

Лиля, занятая подготовкой к отчетному концерту, не сразу заметила – только когда сообразила, что вот уже несколько недель в доме полная тишина.

– Ты себя плохо чувствуешь? – спросила она.

Он снял наушники, оттуда доносился Моцарт – это тоже было странно, он редко слушал Моцарта.

– Что?

– Я говорю, ты заболел?

– Нет, почему?

– Не занимаешься.