Приглашение на выставку

Глен тогда почему-то посчитал это удачей – улетать в такую жуткую зиму, в снегопады и бураны – словно снегом должно было замести, засыпать его следы.

И вдруг… Как ведьма, Кира влетела в аэропорт, раскрасневшаяся с мороза, в короткой шубке, в тупоносых сапогах и сбившейся набок шапочке. В руках держала огромный кулек:

– Я слышала, что в Нью-Йорке нет натуральных веников, там ведь всё искусственное. Так вот, зная твою любовь к чистоте…

Кира вытащила из кулька веник, роскошный, надо сказать, добротный веник с ровненькими, упругими прутиками:

– Если прижмет нужда, сможешь его использовать как кисточку, – пошутила она.

Щеки ее пылали то ли от мороза, то ли от обиды. – Что же ты? Или думаешь, прилетела Баба-яга в аэропорт слезы лить? Ошибаешься. Просто хочу пожелать тебе удачи. Я в тебя верю. Станешь великим художником. Мама тебе тоже желает…

Он захотел ее обнять, прижать к себе. Протянул было руку, но Кира отклонилась и сделала решительный шаг назад, словно черта уже проведена и переступать ее нельзя.

Она едва ли не всучила ему в руки тот дурацкий веник, шмыгнула по-детски носом, побежала к выходу и исчезла там, где мела метель и наглые таксисты заламывали фантастические цены за поездку в ночную столицу.

Глен так никогда и не разгадал, что за намек был зашифрован в том ее странном прощальном подарке. Чудилось ему в Кирином венике что-то оскорбительное, какая-то презрительная насмешка – мол, выметайся отсюда, горе-мазила…

Почему он тогда не остался с Кирой? Почему не бросился вслед за нею? Вместо этого прямо там, в аэропорту, приколол кнопками к мольберту лист бумаги и с остервенением стал наносить карандашом жирные штрихи…

Вот ее лицо: классический итальянский овал, маленький носик, чуть припухлые, но красиво очерченные губы и большие темные глаза, в которых всегда выказывалась едва ли не детская доверчивость.

И в то же время, глаза – две змеиные норы. Очи черные, черт бы вас побрал!. .

Внезапно Кирины глаза возникли перед ним. Их взгляд буквально обжег Глена, всё вокруг как-то помутнело, покачнулось, и он даже покрепче ухватился за перила.

– Здрасьте. А я вас сразу узнала. Вы Глеб, да? Чернов? Ваши американские таможенники такие дотошные, еще хуже наших. Ну что, идемте?

Глава 2

Двадцать три года назад Глеб Чернов приехал в Америку по приглашению родственников его матери, осевших в Коннектикуте.