Стая

Да кто он, может, беглый?

– Может, и беглый, но, чует сердце, не разбойник он. Какой-то несчастный что ли…

– Ишь, счастливый нашёлся! – усмехнулся настоятель. – Ты вот что. Накорми парня, пододень во что сыщешь и ко мне.

Виталий кивнул непокрытой головой и весело побежал к машине. Настоятель приметил, как послушник сбросил с себя телогрейку, укутал парня и, обнимая его худые плечи, повёл в трапезную. «Может, и правда счастливый» – подумал Игнатий, провожая ребят глазами.

Из беседы с прибывшим гостем настоятель выяснил лишь то, что зовут его Агатий.

Откуда он, как попал в Минусинск и какие мысли имеет в голове, так и осталось для Игнатия загадкой. Агатий на все вопросы отвечал, вернее, мычал одно и то же: «Не выгоняйте меня! Буду делать, что скажете. Я не хочу обратно…»

«Да, ситуация» – думал отец игумен, прекрасно понимая, что если он объявит «о находке» в город, парня тотчас заберут. И скрыть от органов случившееся он не имеет права: вдруг нежданный гость – рецидивист и лишь притворяется тихоней.

А его ищут. Чужая душа – потёмки…

Наконец, устав от раздумий, отец Игнатий решил: «Повременю с заявлением, приглядеться надо, что-то здесь не так».

Мягкое сердце настоятеля отозвалось на братии большим искушением. И хотя имя Агатий в переводе с греческого означает «добрый, хороший», характер нового монастырского обитателя оказался противоположен значению греческого перевода. Его внутренняя озлобленность и равнодушие к слову церковной истины оказались в явном противоречии с принятыми взаимоотношениями в монастыре.

С другой стороны, смирение Агатия и его абсолютное послушание чужой воле, от кого бы она ни исходила, были настолько разительны, что братия недоумевала. Слова добротолюбия о том, что смирение превыше молитвы, смущали умы насельников, недовольных отрицательной аурой Агатия, но не находящих ни одного предлога вывести этого «духовного оборотня» на чистую воду.

Как-то недоброжелатели Агатия через келейника Максима нашептали старчику по имени Викентий более не исповедовать отца игумена.

Мол, иначе не «унять» его откровенное попустительство чужаку! Короче, вошли в соблазн, устроили заместо Бога самосуд и едва не учинили раскол в монастыре. Благо, Виталий (тот самый шофёр, кто привёз Агатия в монастырь) как-то вечером постучал в келью старца Саввы и со словами «Боже наш, помилуй нас» рассказал о назревающей в монастыре смуте.