Стая

Вертикаль подчинения направлена снизу вверх.

– Профессор, а как быть с репрессивными формами взаимных отношений государства, вернее, правящей верхушки, её подручных институтов и простых членов стаи? Тут-то вертикаль явно смотрит вниз, как на скотном дворе!

По аудитории прокатился одобрительный шепоток.

Пухловский набычился.

– Репрессивные институты государство создаёт во благо большинства. Мы слишком разные. В белоснежных палатах родильных отделений рождаются помимо «добропорядочных» младенцев будущие убийцы, насильники и прочие волонтёры зла.

Совокупно они, как ложка дёгтя, готовы испортить бочку государственного мёда, посеять страх и панику в обществе, разрушить институт социальных гарантий и превратить жизнь простых граждан в полуживотное существование под лозунгом «Спасайся, кто может!»

Профессор вытер платком загривок. Со стороны было видно, как он всё более распаляется, нервничает и сам начинает играть не широко и объёмно, согласно правилам старшинства, а точечно, сверяя свои реакции с действиями нападающей стороны.

«Какого чёрта я согласился на этот курс?» – пульсировал Пухловский, нутром чуя назревающий коллапс свободного диалога, возникшего поверх лекционной программы. Действительно, диалог неприкаянного юношеского нигилизма и «проверенных временем» социальных постулатов постепенно принимал жёсткую и неуправляемую форму.

Пухловский попытался отчаянной репликой про социальную ответственность граждан перед государством прекратить накат студенческого разногласия, но тут к кафедре выбежал какой-то очкарик и перекрикивая профессора обратился к аудитории:

– Бакланы! Бомбит пан профессор.

На хрен нам его геморрои!..

Парень зыркнул в сторону лектора и, сбиваясь на подростковую феню, на « великом и могучем“ полурусском диалекте рассказал историю, как его брата-рыбаря за лов сетью без лицензии рыбнадзор сдал прокурору, тот – в суд. Короче, выкатили рыбачку зону строгого режима аж на целых пять лет.

„И чё? – сокрушался парень. – У Витьки жинка да два малых. Чем кормить прикажете? Он же рыбарь, от моря башляет. Ему власть ломит в харю: сетью ловить хошь— гони монету за лицензию. А у него деньжат – нема! И куда, – парень сверкнул глазами в сторону профессора, – торчит, блин, эта ваша грёбаная вертикаль?

Пухловский попытался возразить очкарику, но не успел сказать и двух слов, как парень взмахнул рукой и заорал на всю аудиторию:

– Хрена вам!..