Стая

Не разбирая – кто прав, кто виноват, омоновцы обрушили на воспалённые студенческие головы тумаки, дубинки и слезоточивые струи спецтехники.

Это в свою очередь послужило сигналом для той части студентов, которая ещё оставалась на своих местах и лишь голосом участвовала в перепалке. Десятки новых «бойцов» с криками «Наших бьют!» ринулись выручать товарищей. На сцене возникло явное численное преимущество остервеневшей студенческой братии. Сотни ударов посыпались на головы охранников. Острые подростковые кулачки с набитыми костяшками-кендисами, каблуки Zenden и Tofa, «улучшенные» коваными набойками «миролюбивой» молодёжной серии «На!», ножки выломанные из аудиторных табуретов, всё это «подростковое шансовое великолепие» вонзилось в шлемы и бронежилеты бойцов ОМОНа.

Не выдержав жёсткой неравной схватки, взвод дрогнул, встал в каре и попятился к двери.

Прикрывая друг друга, охранники буквально вывалились из аудитории в коридор и помчались кто как по парадной лестнице вниз на первый этаж университетского здания.

Перепрыгнув через турникеты, омоновцы оказались на ступенях парадного крыльца. Не успели они оглядеться и принять решение, как из дверей прямо на них выплеснулась волна студентов, похожая на пасть огромного голодного зверя.

Счёт времени пошёл на секунды. Со стороны улицы к парадным ступеням на полном ходу подъехала бронированная машина пехоты, вызванная командиром группы. Из водомёта, укреплённого на башне БМП, в сторону крыльца метнулся пенный сноп влаги. Ударная сила струи была настолько велика, что студенческие порядки дрогнули и стали отступать назад к дверям.

В тот же миг, будто выросшие из земли, две шеренги бойцов замкнули за их спинами цепь и отрезали путь к отступлению в здание. Пока ребята озирались, пробуя ситуацию «на зубок», омоновцы вошли в «непосредственный контакт с протестной массой» и перекидали, как на штабных учениях, десятка три студентов в объёмистый автозак, оказавшийся «совершенно случайно» неподалёку.

На другой день согласно специальному постановлению ректора университета в 13—30 в той же злополучной аудитории для «непокорного» курса была назначена та же самая скандальная лекция Пухловского.

На личные возражения профессора ректор коротко ответил: «Это принципиально. Или мы их, или они нас».

…Включив все резервы личного самообладания, Пухловский невозмутимо прошёл к кафедре и раскрыл конспект. Его встретила гробовая тишина. Никто не поднялся с места для приветствия.