ДУШАНБИНСКИЕ КАРТИНКИ

Ведь жизнь прошла для них недаром —

Отдали ей и дух, и труд;

Сгорела молодость пожаром…

Теперь им милость подают…

Мне Душанбе в отцы годится —

Десятков восемь старику:

Какие здесь бывали лица

Как много видел на веку!

Но стариком назвать не вправе,

За то ручаюсь я строкой:

Пишу стихи лишь только в паре —

Клянусь талантом и рукой!

ПРОСТУПОК

Я ребёнка ударил[22 - Однажды, 06. 02. 2009 г., я не сдержался и ударил больного ребёнка. Ныне выношу собственную судьбу на твой суд, читатель, – автор]

Рукой по руке,

И ребёнок заплакал,

От боли и страха.

Я по сердцу ударил,

Себя – по судьбе,

И тоже заплакал,

От боли и краха…

«Надо жить всё время в Боге…»

Надо жить всё время в Боге

И любить труды Его, Творца.

Хоть уходим мы в итоге,

Но живём на сердце у Отца.

Человек рождён от Бога,

Только думает по Сатане —

В храм ведёт одна дорога,

Но лежит она во мгле.

Кто-то топчется на месте,

Иль сворачивает с полпути,

По словам лукавой лести,

И взывает: «Господи, прости!»

Обойдётся, и кричит: «Пусти!»

ПРЕКРАСНОЙ СОГДИАНКЕ

ДВАДЦАТЬ ВОСЬМОГО АВТОБУСА

Поля раздолье и горная высь

В женском обличье достойно слились.

Волос волнистый – безлунная ночь,

Глаз-огневица – золото рощ.

Царственней взгляда нет в целом краю —

Служит покорно седой Гамаюн[23 - Гамаюн (араб.) – мифический образ: вещая птица, приносящая горе и счастье, – автор.].

Губы алеют разломом гранат —

Враг покорился, замер и брат.

Струи фонтана – гибкие руки

Плавно выводят «алеф»[24 - Алеф (араб.) – начальная буква арабского алфавита, – автор.] и «буки»[25 - Буки (славян.) – вторая буква старославянского алфавита, кириллицы, – автор.].

Вечер страницами звёзд шелестит —

Женское сердце по-птичьи летит.

Катит автобус[26 - Как-то в автобусе я встретил прекрасную таджикскую женщину, будто сошедшую с полотна древнего художника и украсившую суетливый мир современности, – автор.

Рядом – луна, как раёк и вертеп.

НОЧНОМУ ДВОРНИКУ

Ты метлою, как кистью художник,

Сметала опавшие листья.

Пробегал голоштанный дождик,

Бросая стеклянные кисти.

Фонари равнодушной толпою

Смотрели у мокрой дороги,

Как лоснятся, исходят тоскою

Откровенья земли-недотроги.

Обнажённое тело планеты

Внимало осеннюю сырость,

Шалый ветер шептал ей куплеты —

Просил согласиться на милость.