ДУШАНБИНСКИЕ КАРТИНКИ

]

РАДОСТЬ ТВОРЧЕСТВА

И всякий день в своих трудах

Моя душа расправить крылья

Спешит, но рыбою в прудах

Она томится от бессилья.

В затоне тихом, в глубине,

Мечтаю выйти я на сушу —

Расправить гребень на спине

И распахнуть восходу душу.

Уйду от гнёта суеты,

Отрину плотские желанья,

Познаю чувство высоты

И обрету своё призванье —

Испив вина святых идей,

Ходить натружено ногами

Среди возвышенных людей,

А не сидеть в углу веками.

И вот, оставив свой затон,

Стремлюсь, как воздух, на поверхность —

Сегодня вывел я закон:

Одна любовь дарует вечность!

РОМАШКА ИЗ ВАРА

Не вынесло сердце пожара,

В Лаванду покой обрело —

Прислали ромашку из Вара[10 - Посвящается Саше Чёрному (Александру Гликбергу), поэту-сатирику (1880—1932 гг.

). После 1917 года, Саша Чёрный уезжает за границу. Живёт в Литве, Германии, затем во Франции. Помогая тушить пожар в соседнем доме, перенапряг сердце и вскоре умер. Похоронен на сельском кладбище Лаванду, в департаменте Вар (юг Франции). Здесь использованы мотивы стихотворения Саши Чёрного «Потомкам» (1908 год), и да простит меня светлый дух ушедшего поэта, – автор.],

Как птицы великой перо…

«Умытый, причёсанный, милый,

Как дуля, покоится мир,

В нём рифмы похожи на сливы —

Поэты снесли их в трактир.

Там неуч сидит на обломках

Воришка известных стихов —

В авоськах, мешках и котомках

Он прячет обломки богов.

Потомки, не слушайте вора

И в стену со зла головой

Лупить вам не стоит.

Умора —

Вам жребий достался лихой!

Я тоже считался поэтом,

И дух мой скитался в стихах;

Теперь на погосте отпетом

В могиле отыщете прах.

И праху вы бросьте ромашку,

Поэты с воришкой, в слезах, —

Увы, допустил я промашку,

Что умер не в старых годах…»

Во Франции, в старом предместье,

На юге французской страны

Ромашки, как будто созвездья,

Печали и скорби полны.

С ЛЮБОВЬЮ К ЛЮДЯМ

«Доволен? Так пускай толпа его бранит

И плюет на алтарь, где твой огонь горит…»

(Александр Пушкин, «Поэту».

 )

Я не прошу любви и почестей народных,

Всё суета – под солнцем нету постоянства,

И говорю: мир стал тираном ртам голодных,

И стал рабом пустой безвкусицы и пьянства.

Толпа завистников колеблет мой треножник,

Святой алтарь крушит, танцуя на обломках.

Любовь прощает их, я – не безбожник;

В своих стихах останусь для потомков.