Комедия масок

– Мы проводим финальный этап испытаний, – голос профессора Флауэрса вернул меня к реальности, – завтра сами все увидите в лаборатории.

Энергии этого пожилого джентльмена с лихвой хватило бы, чтобы запустить как минимум десяток «Виаторов».

– Отлично. Как вы оцениваете возможности по транспортировке? Совет директоров хочет, чтобы мы участвовали в крупнейших выставках – Ганновер Мессе, Ле Бурже, Фарнборо… – начал Тейт.

– Сомнительное предложение, – перебил его Холден. Этот тип производил очень странное впечатление, причем скорее неприятное.

Взъерошенные светло-рыжие волосы, бледная, усыпанная веснушками кожа, безумные льдисто-голубые глаза, острые скулы, большой некрасивый рот. Его движения казались резкими и дергаными, как будто он плохо владел собственным телом и не понимал, как располагаться в пространстве. – Вы представляете себе расходы на транспортировку?!

– Эридан, это не мое решение, а в первую очередь вашего отца и остальных членов совета директоров. Они ставят рекламу превыше всего.

Проект международный и стратегически важный, – Тейт развел руками, – учредители хотят видеть, куда уходят их деньги.

Мистер Флауэрс раздраженно фыркнул.

– Посмотрим, что можно сделать. Вы готовы заняться логистикой? У нас в штате таких сотрудников нет. То есть мы занимаемся непосредственно наукой, если вы понимаете, о чем я… – прохладно заметил профессор.

Он задумчиво потер седую бородку, словно вопрос логистики был одной из неразрешимых проблем мироздания.

– Да, я здесь как раз по этой причине, нести науку в массы, – не сказать, что Тейт был доволен отведенной ему ролью.

Господи, какая скукота. Этот разговор казался бесконечным – они гоняли по кругу одну и ту же мысль. Профессор Флауэрс пытался самоутвердиться за счет рядового менеджера, а Холден переживал исключительно за аппарат.

А мои мысли были заняты сидром и инсталляцией Брюса Мунро, которую в этом году разместили на площади перед собором святого Джайлса. Я видела фотографии: эффект был космический.

Хотелось схватить Тейта за руку и сбежать. Судя по его выражению лица, его посещали те же мысли. Голос Тейта становился все более ровным и безэмоциональным – верный признак того, что он едва сдерживал раздражение.

– Ну, предлагаю встретиться завтра у нас на кафедре часов в девять и оценить масштабы бедствия, – к моему удивлению, эта здравая мысль принадлежала Холдену. – Вынужден вас покинуть, – улыбнулся он. Ну, хоть улыбка у него была обаятельная.