Билет туда и обратно

Виталий был тогда у отчима в Германии, пришло известие, и мать ничего не сказала. Отец похоронен где-то на этом же кладбище, но узнать не у кого, в списках не значится, а отчим, военный инженер, живет на Урале с другой женой.

На кресте бабушкиной могилы, мамы дяди Мишки, висел большой блестящий елочный шарик. Виталий заплакал, Вовка насупился. Они отогнули проволоку на дверце загородки и начали вырывать густой бурьян…

– Надо было бабушкам цветы купить, – строго заметил Вовка.

– Забыл, – виновато ответил Виталий.

Нет у него больше никого, кроме жены и маленького Вовки. И еще дяди Мишки, который до сих пор живет на другом конце города в Доме инвалидов № 1. Дядя Мишка постоянно присылает на праздники неграмотные открытки, и этот елочный шарик повесил наверняка он.

Они завинтили проволоку на дверце и пошли к выходу, пробираясь по узким тропкам. На многих могилах лежали красные яблоки, одно яблоко было надето на пику загородки.

– А почему яблоки? – Вовка остановился возле новенького обелиска и потянул Виталия за руку.

На обелиске висела доска, золотая надпись сообщала, что парню было двадцать лет, он «погиб при исполнении служебных обязанностей на острове Даманском». Рядом на прутьях решетки – еще одна доска со стихами о том, как он хорошо учился в школе, как его любили друзья, как пошел в пограничники… Их написала мать погибшего.

Возле входа на кладбище стояли две старушки в черных платочках, Виталий выгреб из кармана мелочь.

– За помин души… – зачастили старушки, крестясь. – Кого помянуть?

– Бабушек и пограничника, – жалостно сказал Вовка, увидал бабочку и погнался за ней.

– Почему яблоки везде?.. – спросил Виталий.

– Яблочный Спас, – сказали старушки. – Птичкам поклевать.

Виталий и Вовка шли в город, Вовка держал за крыло белую бабочку, она билась, он выпустил ее, бабочка полетела над самой землей, на пальцах у Вовки осталась меловая пыльца.

– Ты вон там родился? – спросил Вовка.

Далеко, в поле, зашли белые пятиэтажные домики, от них тянулись к зелени города тонкие бетонные столбы, похожие на карандаши, вероятно, троллейбусная линия.

– Там раньше свалка была, – сказал Виталий.

Виталий и дядя Мишка целыми днями «промышляли» на свалках. Тогда пищевых отходов не было – ни прокисших каш, ни огрызков хлеба, ни шмотьев желтой капусты, ни картофельных очисток.