Над краем кратера

А огонек бежит дальше по шнуру, через годы, к Зеленому театру в городе студенческой моей юности.

Куда делась медлительность и широта, прочность в охват Земли. Весь я снова опутан, как рыба, сетью собственной памяти, которую ткал для собственного же уловления.

И вряд ли земля со мной, выпяченным поближе к звездам, может в этот миг перевесить то, что было на Греческой площади или тогда, у Зеленого театра.

II

Юность: увеличивающие стёкла

…В забвенной дымке, в облачном бреду

Шумит арык на расстоянье метра.

Русалки водят хоровод в саду,

Поют и плачут голосами ветра.

Но то ль душа наивно молода —

Не понимает будущей печали.

Озноб рассвета. Темная вода

Качает утлый катер на причале.

В бауле фрукты, хлеб, два дневника.

А гребни волн возносят расставанье.

О, как же удивительно легка

Таинственная зыбь существованья.

Над головой Ай-Петри, Роман-Кош

И Демерджи – толпятся, с небом споря.

Вокруг меня ветшает Ялта, сплошь

Курортниками шаркая вдоль моря.

Оркестров галопирующая прыть,

Так лихо синкопирующих Листа,

Девчонки, что еще не могут скрыть

Наивности своей и любопытства,

Мужчины, что с любым накоротке,

Не просыхают в пьяни беспробудной —

Всё замыкает в чуждом городке

Миг жизни,

Миг потерянности чудной…

Таится завтра за бурленьем вод,

Душа грустит и места не находит.

По трапу поднимусь на теплоход.

Отдав концы, навечно Крым отходит.

Винт режет воды, мощен и строптив,

Разматывая дни и расстоянья.

Я слышу ясно – в первый раз – мотив:

То с юностью навечно расставанье.

И когда настигла она меня, юность?

И совсем не тогда, когда над классом нависает хриплый клекот зоолога, рассказывающего о ястребах и орлах, а в партах идет напряженная жизнь, кипит невидимая суета. Пишут записочки, письма, послания, скребут перьями бумагу. Стреляют письмами, скатанными в катышек, из трубок, ревниво следят, чтобы развернул тот, кому послано.

Чуткое ухо улавливает мышиный шорох бумаги. А зоолог сидит вполоборота к классу, перекинув ногу на ногу, прикрыв лицо ладонью, но между пальцами блестит весь в морщинках его орлиный глаз. Внезапно, с легкостью, ошеломляющей для его грузности, роста и возраста, бросается между парт. Мыши разбегаются. В руках у него добыча: сложенная вчетверо бумажка.