Время бесов. Апология в эпоху всеобщей гибели

Время бесов. Апология в эпоху всеобщей гибели

Эфраим Баух

Новую книгу эссе выдающегося мыслителя нашего времени Эфраима Бауха, составили эссе:

– Апология в эпоху всеобщей гибели

– Что позволено быку, не позволено Юпитеру

– Время бесов

– Летучий Голландец литературы

– Печать Каина.

– Веселие не только на Руси питие еси…

– Общечеловек, а не сверхчеловек

– Жизнь на кончике языка

– Напоминание и предупреждение

Эфраим Баух

Время бесов. Апология в эпоху всеобщей гибели

????? ????

© Эфраим Баух, 2018

Апология в эпоху всеобщей гибели

Впав в безумие, Фридрих Ницше умирает на пороге двадцатого века, в 1900 году, внеся в мир дремлющий вирус «властвования над миром» своей книгой «Воля к власти», которая не дает покоя человечеству по сей день.

1933 год обозначил 19 столетий со дня распятия Христа и восхождения «Антихриста» (так называется последняя написанная Ницше книга) – Гитлера.

Нельзя сказать, что это не предчувствовали великие умы Европы – два еврея – Альберт Эйнштейн и Зигмунд Фрейд – и один немец – Мартин Хайдеггер, прочитавший в те годы целые циклы лекций и написавший статьи, которые были собраны им в книгу «Ницше».

В издательстве «Владимир Даль» в Санкт-Петербурге вышла в русском переводе эта книга в двух томах, как существенный вклад в мировую «Ницшеану». Вместе с комментариями и послесловием два тома насчитывают более тысячи страниц.

Победное шествие и крах.

Начнем с того, что через Хайдеггера, толкующего Ницше, мы узнаем самого Хайдеггера.

Это как мы смотрим в некий бинокль. Только пока непонятно, кого мы видим в объективе и кого – если смотреть через объектив в окуляр – увеличенного Ницше и уменьшенного Хайдеггера, или – наоборот.

Толкование всегда – любопытство, соревнование, попытка увидеть себя глазами другого, особенно, если этот другой давно мёртв, непозволительно велик и, главное, не может ответить.

Ощущается зависть Хайдеггера к дьявольской раскованности Ницше, которой ему, Хайдеггеру, не дано.

Но не оставляет желание погреться у этого обжигающего огня. При этом, Хайдеггер воздвигает безопасную дистанцию из частокола накатывающих, усыпляюще гладких слов – в противовес резкой, ироничной, себя не щадящей, даже наслаждающейся этим издевательством над собой, насквозь пронизанной восклицаниями и вопрошанием, иногда скачущей в каком-то безумном танце, философской прозе Ницше.