На волнах Приморья

– Даже не пытайся! – предупредил Герман, словно читая ее мысли, и для весомости собственных слов ударил по столу ладонью. – Вот и сейчас ты заранее все спланировала, и это не последняя рюмка, которую ты выпьешь, чтобы к моему возвращению превратиться в хлам. Ты думаешь, я побрезгую? Как бы ни так!

– Что ты городишь?.. – наконец выпалила Кристина, съеживаясь и пряча взгляд. – Надоела – прогони, а меня виноватой не делай.

– Прогони? – с удивлением повторил Герман. – Прогоню, а куда ты уйдешь? Куда тебе уходить? Что ты можешь вообще? Минеты делать по подъездам или травку в клубах продавать? Ах да! Ты же у нас без пяти минут бакалавр!

Бокал вина занюхал лавром —

Я стал, ребятки, бакалавром!

Честно признаюсь, Крис, я с ужасом жду окончания твоей учебы, и в то же время не сомневаюсь, что никуда ты не денешься ни от меня, ни от Степаныча.

За деньги работать надо, ежедневно, от звонка до звонка, а такую ленивую как ты лишь тюрьма, наверное, перевоспитает. Но там тоже работают, чтобы с ума не сойти, а еще там вышибают спесь и меняют нрав. И сексом тоже занимаются кстати! С коблами, после пары фингалов. Впрочем, стать ковырялкой не твое, ты мужская подстилка.

– Мразь… – злобно прошипела девушка, а молодой человек посмотрел на часы.

– О-о-о, заболтался я с тобой… – протянул он, вставая и направляясь в прихожую, – Мясо выключишь, ждать некогда! Вернусь, сьем! – прокричал он оттуда.

Опустив вниз голову, Кристина таращилась в пол.

Губы ее надулись, щеки сделались пунцовыми, а пальцы, как на экзамене, снова сплелись вовнутрь, отвлекая искусственной болью от нахлынувшего волнения. Она слушала шорохи, производимые Германом – он обулся, облачился в кожаный пиджак, но вдруг, будто вспомнив о чем-то важном, торопливо вернулся и навис над девушкой.

– Три года мы живем вместе, – произнес молодой человек мягким голосом. – Три года ты была лишь моим дополнением, и тебя все устраивало, а сейчас, непонятно зачем, вдруг вздумала кобениться? Крис, – тихо позвал он, – у тебя кто-то есть?

Девушка медленно покрутила головой.

– В чем тогда дело?

– Ты стал другим, – с горечью выдавила Кристина.

– Я все такой же, детка, каким и был, просто ты за это время только-только начала меня узнавать, – убедил Герман, довольный эффектом проведенной беседы. – Все бабы, до смешного, такие доверчивые дуры… и лишь мужские плевки могут смыть пелену с их наивных глаз.