На волнах Приморья

 – Хватит уже вспоминать!

– А она мне нравилась…

– Мам!

– Да не реагируй ты так, сколько их у тебя еще будет…

Молчаливо оценив это позитивное высказывание, Никита скрылся и вышел в подъезд, вновь забывая зонт.

Небо не изменилось, встречая тучей и накрапывающим дождем. Решив не возвращаться, даже не смотря на ожидавшую десяти минутную прогулку, Никита понадеялся проскочить сухим.

Повернув с Пушкинской улицы по направлению к Светланской, молодой человек шел под гигантскими сводами Золотого моста, защитившего, как казалось, от капель и, радуясь предпринятому виражу, понял, что был обманут.

Вновь начинавшийся дождь, лишь слегка окропив асфальт, дома и транспорт, так же неожиданно стих. Огромная, но случайная туча, отказавшись от бомбардировки, не спеша потянулась в город, в поисках более подходящих целей. Маршрут менять было поздно и Никите ничего не оставалось, как выйти на главную городскую улицу, заложить петлю, подняться вверх по улице Лазо, и далее, к намеченной цели, двигаться вдоль сквера.

Плавно соединившись с улицей Суханова, молодой человек оказался почти напротив нужного здания и черная арка над входом, с горящей надписью «BSB CLUB», сразу привлекла внимание. Ряд припаркованных автомобилей, желтая надпись «open», доносившаяся музыка и кучка дымивших мажоров, почему-то всегда находившихся снаружи – все давало понять, что заведение функционирует. Ему не хватало лишь Никиты, с которым их разделяло четырехполосное шоссе без светофора и зебры. Однако выход был удачно предоставлен строительно-дорожным управлением, чьи на редкость ответственные работники прорыли здесь подземный переход.

А вот и вход. Еще одна удача – вход бесплатный! Осталось только быстренько прошмыгнуть к бару на освободившейся табурет, да с кружечкой темного пивка затаиться до появления Кристины.

– Мне «Жатецкого гуся»! – громко попросил молодой человек, протягивая бармену двести рублей и, с нацеженным напитком в руке, лишь сейчас осмотрел помещение.

От весьма оригинального интерьера, потерявшегося между индустриалом и гранжем, веяло брутальной аляповатостью.

Холодок беленых кирпичей, вполне гармонировавших с теплотой деревянных столешниц, был грубо перечеркнут искривленным металлом красных и черных труб, оттенен мрачноватой барной стойкой и обезображен репродукциями скверно нарисованных людей. Плафоны жуткие на цепях, интимный свет фонариков вдоль стен и яркая иллюминация ламп на кронштейне, как на стреле строительного крана, зависшего над барной стойкой.