На волнах Приморья

– Эй! – неожиданно для себя окликнул Никита. – Эй, вы что делаете!?

Оба обернулись, а снизу донесся трудно различимый стон, и голос просил:

– Помогите…

Не обладая врожденной смелостью, но поддавшись на приобретенное с пивом бесстрашие, Никита сделал несколько шагов навстречу, быстрее, еще быстрее, пока не побежал, а разогнавшись, отбросил одну из стоящих фигур ногою в пах. Молниеносный разворот к оторопевшей второй фигуре и кулаками в челюсть – раз, два, три. Еще какое-то мгновение и противник бросился наутек.

– Я не закончил! – выкрикнул Никита, размахивая руками и злясь, но ни кого уже не было, и даже убегавший топот ног смолк на подъеме противоположной лестницы.

– Вау! – крякнули снизу. – Ну, ты и боевик…

В попытке рассмотреть спасенного, Никита наклонил голову, узнавая молодого парня (приблизительно своих лет или чуть старше) из троицы, спустившейся в переход. Парень уже успел поменять положение и сел спиною к стене, устало вытягивая ноги.

– Такое не каждый день увидишь, – продолжил спасенный, вытирая тыльной стороной ладони окровавленные губы.

 – Наверху мужик стоял при «Ауди», не заметил часом?

– Он уехал.

– Черт возьми…

– Чего им надо было, хоть сказали? – спросил Никита, все еще тяжело дыша от проведенной атаки.

– Да ничего не сказали, тупо засветили в глаз и стали колотить по почкам. Гопники чертовы… не любят они нашего брата…

В дрожащем свете отдаленной лампочки Никита опустился на корточки, еще раз, уже внимательнее, оглядев собеседника и, надо отметить, вид его Никиту удивил.

Незнакомец был облачен в приталенный вельветовый сюртук со стоячим воротником, в майку под ним, в широкие тряпичные штаны с кожаным ремнем, грубые башмаки на тракторной платформе – и все это в темных тонах со светлыми отпечатками пинавших ранее ног. Лицо его тоже показалось необычным: полнощеким, с покатым лбом, плавно переходящим в бурбонский нос; с темными, далеко посаженными друг от друга, глазами; а длинные волосы, в беспорядке ниспадавшие на плечи, отсылали обратно к одежде, сливаясь с ней в мрачной гармонии. Суммируя все перечисленное, незнакомец напоминал музыканта, присевшего в переходе поиграть, но по рассеянности забывшего инструмент. Всем своим обликом он выражал недоумение.

– Гопники? – повторил, фыркая, Никита. – А я-то, было, подумал, что ты вместе с ними шел.

Поняв, что солгать не удалось, незнакомец ответил улыбкой, от чего вид его стал еще более потерянным.