На волнах Приморья

– Не пугайтесь, четыре, – добавил он. – Как говорится, чем могу.

Экзаменуемая просияла, обронила быстрое «спасибо», поднялась и бросилась наутек. В этот момент она, наверное, забыла и о молодом человеке, и о его выходке, а он проводил ее глазами до самых дверей, оценивая легкую походку, облегающие джинсы-клеш и все, что в них было припрятано. Девушка замедлилась, приоткрывая дверь, протиснулась в узкий проем, словно кошка, развернулась и… взглядом дотянулась до Никиты, застывшего на первом ряду у окна. Полминуты они смотрели друг на друга, пока преподаватель, взвешивая плюсы и минусы, решал, что поставить студентке; тихие, спокойные, медленные полминуты, а здесь – секунда, но какая яркая! Молодого человека обожгло.

«Максеева, Максеева… – мысленно твердил Никита, ерзая на месте. – Как же твое имя? Максеева… Максеева Кристина!»

– Вы что там оживились, Садаков, готовы? – прогремел голос преподавателя и Никита кивнул.

Изложение вызубренного материала продолжалось не более десяти минут. Боясь сделать даже незначительную паузу, Никита тарабанил беспрерывно, зная, что дополнительные вопросы, которые могли его застигнуть врасплох, все равно будут заданы под завершение. Но прерваться, сбиться и забыть было куда страшнее. И когда ему показалось, что дело выгорело, а одиннадцатый пункт плана вычеркнут, студент вдруг посмотрел на руки и заметил, что пальцы сплетены по подобию предыдущей ответчицы.

Никите стало смешно, он непроизвольно улыбнулся и смолк, услышав:

– Ну-ну, продолжайте…

А продолжать-то было нечего! Студент споткнулся правым полушарием мозга о левое и напрочь выбросил из памяти все, что таилось под двенадцатым пунктом.

«Бухгалтерский учет внешнеэкономической деятельности, – про себя проговорил Никита. – Предательский почет капиталистической самонадеянности».

– А я закончил, – бодро произнес он вслух, догадываясь, что дополнительные вопросы будут теперь касаться недосказанной им нелепицы из двенадцатого пункта.

Выйдя из аудитории расслабленным, но каким-то опустошенным, Никита сразу столкнулся со своим другом – Леонидом Зуборевым.

– О! Тебя уже переварил этот антропофаг? А я вот только что пришел, – выдал он через ухмылку, делая физиономию вопросительной. – Ну?

Никита поднял руку с растопыренной пятерней, какое-то время смотрел на нее и загнул большой палец.