Элитарные игры осени

– Это ваш первый опыт? – полюбопытствовал он.

– В таком жанре – да.

– А в других?

– Десять отчётов. От двадцати до восьмидесяти страниц в каждом.

Валериан Юрьевич запустил руку в карман и извлёк стодолларовую банкноту.

– Вы её честно заслужили, – с довольной улыбкой сказал он, но не встретив ответного изумления, поспешил добавить: – Однако это скорее аванс. На дальнейшую работу.

– Вы хотите сказать, что рассказы понравились?

– Я воспитан на классике. Тем не менее, я их принимаю.

В ваших рассказиках есть смысл, который нужен мне. И всё-таки не могу сказать, что понравились. Знаете, почему? – В них мало смысла.

Дмитрий, наконец, удивился:

– Ничего не понимаю. Какого смысла – мало, и какого вам надо больше?

Валериан Юрьевич опять широко улыбнулся.

– Сами думайте. Мало – значит, мало. У вас не рассказы, а очерки. А рассказ отличается от очерка не размерами, и даже не наличием сюжета, а наличием смысла.

– Очерков без смысла тоже не бывает!

Валериан Юрьевич вскинул руки:

– Не надо, пожалуйста! Вы ведь поняли.

Дмитрий навалился на край стола и, глядя в глаза собеседнику, спросил:

– Зачем вам «это»?

Валериан Юрьевич тоже придвинулся к столу.

– Неужели вы думаете, что я так и буду выпендриваться? Мое объяснение вас не устроило. Понимаю. Когда-нибудь я обо всём расскажу. И тогда мои причуды покажутся вам естественными.

Он опёрся руками о край стола, собираясь встать, и добавил:

– Деньги ваши. А через неделю, как я надеюсь, вы принесёте что-нибудь более впечатляющее.

Всего доброго!

Он ушёл. Дмитрий ещё несколько минут сидел, вертя в руках пустую чашку. Его не грела мысль о будто свалившемся с небес заработке. И даже главный вопрос: для чего его новому знакомому эти россказни – перестал казаться интригующим, словно Дмитрий уже согласился с тем, что творчество есть самоцель, и потому все прочие интересы должны быть отброшены на обочину.

* * *

Прошло три дня после получения неожиданного и, надо признать, приличного гонорара.

Три дня не было желания писать; не хотелось даже включать компьютер ради игры в преферанс. Но поздно вечером, – опять в темноте, – Дмитрий заставил себя сесть за стол. Голова продолжала хранить молчание. Он выпил крепкий чай с большой порцией сахара и снова уткнулся взглядом в бумагу.

Смысл. Нужен какой-то «особый» смысл. Но ведь каждый пеший маршрут имел особый смысл. Практический. Без эзотерики.