Элитарные игры осени

А вдруг его новый знакомый окажется человеком щедрым? И тогда… Но едва мысль доходила до этого «тогда», неожиданно наваливался сон. Дмитрий стряхивал его и возвращался к мечтам. И снова при попытке прикинуть, сколько может стоить написанный им рассказ, сонливость расталкивала все его мысли. В конце концов, и отец, и дочь заснули, соприкоснувшись головами, и проспали так до заката.

* * *

Оля уехала вечером в воскресенье, повеселевшая, нагруженная только что выловленной рыбой.

Уже в полной темноте Дмитрий вернулся домой и стал набивать написанный позавчера текст.

Две строки вышли легко, но на третьей возникло какое-то неведомое ранее ощущение.

Он хотел писать новый рассказ! Именно сейчас! И непременно на бумаге!

Дмитрий отодвинул ноутбук и, расположив по диагонали стола стопку бумажных листов, вывел крупными буквами: «В посёлке насчитывалось тридцать дворов…»

В посёлке насчитывалось тридцать дворов. Много или мало? Если учесть, что на всей нашей съёмочной территории этот посёлок единственный, то вопрос кажется бессмысленным.

Вы можете представить сами: четыре топографических листа подряд, с запада на восток, – это примерно шестьдесят километров на двести, – и ни одного населённого пункта, кроме этого! Два раза в неделю здесь садился пролётом Ан-2, привозил из райцентра продукты, к праздникам – сухое вино, – водка была под запретом, – и изредка какого-нибудь местного жителя. Наш лагерь располагался в полукилометре от посёлка и в двухстах метрах от «аэродрома», на берегу старицы. За старицей – великая река, прорывающая, ниже по течению, осевую часть хребта исполинским ущельем, почти каньоном, с бешеными порогами.

Посёлок выглядел сонным и утром, и днём, и вечером. Чем занимались местные жители, в основном, эвены, я до сих пор не представляю. Одна женщина заведовала клубом и по вечерам крутила кино, другая сидела на радиостанции, ещё пять женщин работали на маленькой ферме, где обитали три десятка мохнатых – под стать местным морозам – коров. Мужчин было мало.

Население скучало. Скучали и мы, гуляющие без дела в ожидании вертолёта.

И вот, как-то в начале июня, геофизик Вася, похожий на «средней величины медведя», решил развеять многодневную скуку. Эвены обычно укладывались рано, бессонницей не страдали. Вася дождался ночи, – ночь, конечно, светлая, но всё же темнее дня, – подбил одного студента-практиканта на роль ассистента и отчалил с ним на моторной лодке впритирку к берегу. Плыли по течению, без мотора.