Академия отверженных. Избранница зимы

Можно подумать, всю жизнь мечтала проснуться в одной комнате с трупом. Моя жизнь в академии и без этого события началась не лучшим образом.

– Бэтт убили! – вопил кто-то в коридоре, и другие голоса вторили.

– Новенькая убила Бэтт!!!

– Это не я! – Рыдания вырвались из груди, и я рванулась из рук удерживающего меня Винтера. – Это не я!

Сейчас казалось важным донести эту мысль до всех. Я не виновата и не хотела ничего плохого.

– Тихо! – шептал Винтер мне на ухо, сжимая объятия сильнее, прижимая к себе крепче, и я была ему благодарна.

Только так я могла почувствовать себя живой.

– Уведи ее отсюда, – приказал лорд Рэмол, который захлопнул дверь за последним студентом. – И сам тоже убирайся, или нужно особое распоряжение? Не до вас сейчас. Диану мы допросим потом, когда закончим здесь.

– Вы думаете, это хорошая идея? – хмыкнул Винтер. – Хотя… сейчас ее там раздерут на кусочки, и проблема будет снята…

– Не надо! – Я вцепилась в рукав рубашки Винтера и задрожала. Было нереально страшно, что меня действительно выкинут в коридор на расправу таким, как зареванная светленькая подружка Бэтт, которая только с виду казалась ангелом.

– Пожалуй, ты прав… – признал лорд. Посмотрел на нас неприязненно и приказал сидеть как мыши, указав на половину комнаты, принадлежавшую мне.

Винтер утянул меня на кровать и, прежде чем лорд Рэмол отделил нас от остальной комнаты тонким сияющим ледяным щитом, успел ухватить со столика чайник с заваркой и пачку печенья.

– Не уверена, что смогу есть… – призналась я и сглотнула.

Перед глазами по-прежнему стояло мертвое лицо Бэтти, и мысль о том, что девушка все еще лежит здесь, не прибавляла хорошего настроения. Мне было жутко неприятно и страшно.

А меж тем в нашу комнату прибывали новые люди. Среди них я узнала вчерашних преподавателей, которых видела на улице, и ректора.

На нас с Винтером не обращали никакого внимания. Они столпились у кровати мертвой девушки. Меня трясло, и я натянула на плечи плед, подумала и забралась на кровать с ногами.

Винтер в это время колдовал над чайником, который нагревался как-то очень странно, от раскаленной подставки. Я не понимала технологию, да и не пыталась вникнуть. Сейчас я вообще находилась в странном состоянии прострации. Казалось, окружающий мир уплывал от меня, и я прилагала немыслимые усилия, чтобы не провалиться в беспамятство. Хотя зачем я это делала? Проще было бы отключиться. Только немыслимое упрямство заставляло меня держаться.