Каштак

– Что?! Когда ты его видела?!

– Меньше пить надо! Вспоминай сам.

– Так, ребята, может, мы закончим эти диалоги о прекрасном? – вмешался Сеня.

– Нет, почему! – возразил Василий. – Дело ведь не в том, что мы увидели Милку голой. Как ты там говорил про лошадь, Паш? Забраться на нее снова? Наверняка у каждого найдется такая брыкливая скотина, а?

– Я свою оседлала. И счастлива… Решайте, кто будет следующим. Только вы уж меня не повторяйте, давайте как-нибудь по-другому.

Парни переглянулись. В воздухе пахнуло «духом авантюризма». Паша выбросил сигарету, не докурив.

– Может, обсудим это за чашкой чая или кофе? – предложил он. – Оформим идею, так сказать. Да и жрать охота.

Никто не возражал.

Через минуту компания уже направлялась по прибрежной тропе назад к плотине.

7. Яблони

Так и порешили: друзья будут по очереди пытаться оседлать своего строптивого скакуна. Разумеется, «при поддержке трибун».

Дата – первая суббота октября – выпала случайно. Поначалу хотели разобраться со всем табуном сразу после перфоманса Милки, но Семен сослался на загруженность в университете, Вася намекнул на грядущие важные заказы от генералов идеологического фронта, а неприкаянный Паша просто отмахнулся – мол, я как-нибудь потом, когда вспомню что-то очень уж душераздирающее.

Год прошел в обычной суете. Милка завела очередного ухажера, но на этот раз ребятам его не представила, что вызвало у тех некоторые подозрения: неужели нащупала что-то стоящее и боится сглазить, как в случае с Филиппом Ставицким? Паша пытался разузнать, но Людмила лишь томно закатывала глазки и быстро меняла тему разговора.

Скрытной стала?

Семен продолжал разбивать сердца студенток, а родную жену Лизу «подталкивать» к мыслям о разводе. Его стойкость и невозмутимость периодически доводили жаждущую страстей супругу до белого каления, она не единожды грозилась подать заявление и забрать детей (даром что пацаны-шестиклассники уже вышли из возраста, когда их можно уложить в чемодан), но, если разобраться, именно благодаря терпению Семена их брак и просуществовал столько лет.

Друзья считали, что он просуществует еще столько же, и они могли судить об этом компетентно: Сеня и для них был неким стержнем, удерживающим компанию от центробежных сил.