Каштак

Они вели себя так, будто никакой учительницы в кабинете вообще нет. Так, ходит какая-то бледная тень перед доской, что-то говорит, поправляя очки на носу, пытается апеллировать к классу. Этим она мало отличалась от радиоточки на кухне, которую ты неизменно игнорируешь: «Бу-бу-бу, Альпы, бу-бу-бу, керосинка… ребята, успокойтесь… бу-бу-бу, Камчатка». Если бы директор школы видел, в какой атмосфере проходят ее уроки, он вышвырнул бы ее на улицу. (Впрочем, нет, в восьмидесятых никто никого не вышвыривал, да и директору, по большому счету, было наплевать).

Юный Сеня ненавидел одноклассников, но вступиться за Иринушку не мог. Какой придурок в пятнадцать лет будет впрягаться за препода! Но он отчетливо понимал даже в своем сложном возрасте, в каковом и самому бывает паршиво: с этим надо что-то делать.

А что именно? Навалять самому хулиганистому гаду Сане Парамонову, который доставал Ирину чаще всех – сидел на последней парте и постоянно что-то орал? Семен был крепким спортивным парнем, выступал за честь школы на соревнованиях по баскетболу, ходил в качалку и имел соответствующий авторитет.

То есть физически он мог бы скрутить Парамонова в многожильный трос, но опять же – за что? За то, что мучает молодую учительницу, чья вина лишь в том, что она молода и неопытна? Западло.

Однажды он увидел, как она плачет. Он задержался дольше всех после урока, запихивая учебники в портфель. Иринушка стояла спиной к нему, обессиленно опустив руки и глядя на доску, где сорок минут назад написала тему: «Природные условия и ресурсы страны».

Сеня задержался исключительно ради того, чтобы проверить утверждение Пашки, что у нее нет жопы. «А ведь есть, – отметил он мысленно, – и даже очень ничего. Компактная такая, на булочку похожа». Но когда Иринушка села за свой стол, он увидел, что ее глаза полны слез. Она сняла очки и уронила голову на руки, не обратив на парня ни малейшего внимания. Это было живое воплощение отчаяния, какого Семен в жизни не видел.

Сердце его обливалось кровью…

Первое письмо он написал тем же вечером. Он писал печатными буквами аккуратно по клеточкам тетрадного листа, как почтовый индекс, чтобы Иринушка не могла вычислить его по почерку.

«ИРИНА ГРИГОРЬЕВНА! ВЫ ОЧЕНЬ ХОРОШАЯ УЧИТЕЛЬНИЦА. НЕ ОБРАЩАЙТЕ ВНИМАНИЯ НА ДУРАКОВ. ВСЁ У ВАС ПОЛУЧИТСЯ, ПРОСТО ПОТЕРПИТЕ».