У нашей жизни много красок… Рассказы

«Богато живут… Богаче, чем мы, сразу видать… А, ну, как не примут? …Лишь бы пособили заработать хоть немного…» – подумал мальчишка.

Вытер нос пыльным рукавом старенького пиджака, и постучал. По двору, захлёбываясь злобным лаем, лязгая цепью, заметалась собака. Послышался громкий женский голос:

– Ну-ко, на место! Ошалел совсем! …Кого там принесло?!

– Тётка Акулина, это я, Егорка!

С минуту длился только немного поутихший лай. Потом снова послышался недовольный женский голос:

– Наповадились, бродяжки, ходить! Поди-ка на все четыре стороны отсель, покуда кобеля не спустила!

– Я – племяш ваш, сын Лукерьи! – попытался объяснить мальчишка.

– Неча всяким ко мне в племянники набиваться! Сказано, поди отсель! – сердито сказала хозяйка, и, стукнув дверью, вошла в дом…

Такого парнишка не ожидал. Растерянно потоптавшись у ворот, он понурил голову, и устало побрёл прочь искать приют. Хотя бы до утра. Ночь ведь приближалась.

Из глаз сами собой покатились крупные градины горьких слёз…

В надежде найти ночлег, Егорка постучал в окно первого попавшегося дома. Выглянул мужчина, за ним ещё двое. По лицам сразу было видно, что они далеко не трезвы.

От постылой беспросветной жизни по вечерам многие пили, надеясь найти успокоение в самогонке. Только зря надеялись. Чаще потом становились только озлобленней. Сколько раз мальчишке нещадно доставалось ремнём от пьяного отца! Порой, совсем ни за что.

От нанесённых родителем боли и обиды внутри цепко держалось чувство животного страха.

«Побьют ещё!» – с испугом подумал он. Молча попятился, развернулся, и побежал прочь, лишь бы оказаться подальше!

Мужики с шумом вышли на улицу. Увидев такую реакцию малолетнего бродяги, решили: мальчишка просто балуется. Начали грозить кулаками вслед, материться. А тут ещё и пацаны местные остановили, стали задираться. Еле вырвался от них. Хорошо, что одёжку не порвали.

Снова побежал, уже не разбирая дороги: узенькими проулками, зарослями бурьяна, через мелкие овражки, а в ушах всё слышалось громкое злорадное улюлюканье…

Остановился парнишка только когда совсем перехватило дыхание. Сердечко разрывалось в груди, как у перепуганного насмерть зверька. Заколотила мелкая дрожь. Ноги подкашивались. Тяжело дыша, облизывая сухим языком побелевшие губы, упал на землю, и дал волю слезам.