У нашей жизни много красок… Рассказы

Сказал негромко:

– Умарава!

Потом так избил, что несколько дней не могла встать, всё тело болело. Лицо, в ярких пятнах фиолета, опухло от синяков. Может, совсем бы убил в горячке, но тут вернулись свекровь с золовкой. Старая цыганка замахнулась клюкой, и глухо закричала сыну:

– Ту со кэрэс?!

– Она меня перед Лексой опозорила! Теперь цыгане будут говорить, что Вайда несчастливый, и жену взял бесталанную! – начал оправдываться тот.

От нахлынувших невесёлых воспоминаний брови Рубины невольно страдальчески изогнулись, и она тихо запела грустную песню.

Пела, покачивая головой, с надрывом, в котором угадывался и степной ветер, и мерный перестук копыт лошадей, скрип кибиток… Было в этом что-то завораживающе – трогательное, и, вместе с тем, проблески дикой, необузданной природы…

Открылась входная дверь, и на пороге появился дружок старшего внука Егора Стёпка.

– А Егора нету ещё?

– Какой быстрый! Поезд – не самолёт… – хмыкнула Рубина.

– А что грустишь, бибо? – поинтересовался он, заметив печаль в тёмных глазах цыганки.

 – Что случилось? Обидел кто? Вайда опять побил?

– Много вопросов задаёшь… – нехотя отозвалась Рубина.

Цыганёнок шмыгнул носом, по-хозяйски прошёл, взял гитару, мигом накинул её ремень на плечи, и, пробежав пальцами по струнам, заиграл «Цыганскую венгерку». Сначала мотив был неторопливый. Словно нехотя тянулся аккорд за аккордом. Ощущался некий размах, как-будто кто-то пробует лёд, прежде чем на него ступить. Скоро темп начал убыстрятся, и уже потёкли, переливаясь, звонкие переборы.

На смуглом лице у Стёпки появилась белозубая улыбка. Цыганёнок начал пританцовывать, цокать языком. Ему явно понравилось, что и Рубина заулыбалась, отложила шитьё, и начала прищёлкивать пальцами, одобрительно кивая головой. И вот мелодия начала звучать настолько быстро, что трудно уже уловить движение пальцев, мечущихся по струнам.

Проснулся маленький Андрейка, повернул головку, и стал с интересом наблюдать за игрой Стёпки.

– Дыкх, учится играть… – кивнула Рубина на внука, и засмеялась.

Грусть Рубины мигом прошла, и она снова радовалась жизни. Такая уж натура у цыган: если печаль – тёмный омут, если веселье, – небу станет жарко! Она оживлённо начала спрашивать:

– А эту песню знаешь играть…? …А эту…?

– Знаю! – кивал Стёпка, и начинал с лихостью подыгрывать…

Разные краски любви

Летний погожий день. По асфальтовой дорожке сквера шёл немолодой, ничем не примечательной внешности мужчина.