Длиной в неизвестность

Даже учитель будет над ним подшучивать? Будь проклят день, в который он непростительно сглупил и принёс в школу блокнот.

Тору промолчал, но Танака-сэнсэй продолжил.

– Я курирую литературный клуб и ручаюсь за своих ребят, – улыбнулся он, – заодно подружитесь.

– Танака-сэнсэй, вы шутите? – переспросил Тору. – Я совершенно никчёмен в литературе. Как в заучивании, так и в создании.

– Ну зачем же ты так, Акияма-кун? У меня опыт большой, таких, как ты, вижу сразу, – сказал Танака Иори, принявшись за свою часть бумаг, – талантливый парень.

Только уж очень скромный. Скромность украшает человека, когда не затмевает его достоинств. Позволишь мне прочесть твои строки?

– Танака-сэнсэй, пожалуйста.

Тору почувствовал, как к глазам вновь подступили жгучие слёзы.

– Акияма-кун, я не смеюсь. И ребята тоже просто неудачно пошутили. Разве нужно из-за этого хоронить свои таланты?

– Всё в порядке, Танака-сэнсэй, – кивнул Тору, – я обязательно подумаю об этом. Благодарю за предложение.

Я обещал родителям сходить вместе на ужин, простите, – закончив с бланком, он оставил ручку на столе, – оставьте себе, у меня ещё есть. До свидания, Танака-сэнсэй.

Не успев услышать ответ учителя, Тору поклонился и выбежал из кабинета, закрыв за собой дверь. Должно быть, Танака-сэнсэй тогда посчитал его диким грубияном и захотел оставить наедине со своими проблемами, дать утонуть в них и захлебнуться слезами и ненавистью. Тору думал вернуться и извиниться, но это выглядело бы ещё более странно – учитель и вовсе посчитал бы его дураком и никогда не стал бы иметь с ним дело.

Тору сжал зубы и зажмурился – из темноты и вспышек перед глазами возникло ухмыляющееся лицо Юити.

Удивительно, что Танака Иори, спустя столько лет, пронизанных многочисленными знакомствами и случайно обретёнными связями, оставался для Тору одним из самых ошеломляющих людей. Он перевернул его жизнь с ног на голову, просто оказавшись рядом в нужный момент. Было трудно сказать, получил ли Тору ценный опыт, однако до сих пор лишь одному человеку удалось предать его доверие.

Воспоминание нехотя кольнуло в груди. Тору сразу встряхнул головой, не позволяя себе вновь погрузиться на дно однажды сковавшего его отчаяния.

Случившееся с Танакой Иори покрыло его сердце, пусть и непрочным, но толстым панцирем, за которым он прятался от протягивающих руку помощи людей, отвергая их попытки приблизиться. И это не могло не играть ему на руку.