Человек в белом шарфе

А тут абсолютно положительная девка спокойно брала на себя вину…

Бред какой–то.

– Скажите, Татьяна Эдуардовна, – закипая спросил Саша. – Вам действительно плевать, что будет с вашим делом, или вы притворяетесь?

Она слегка наклонилась над столом. Поправила выбившуюся из–за уха прядку. Взглянула: остро, пронзительно.

– Мне не плевать. Но о чем тут можно говорить? Прошлый следователь показывал мне бумаги. Там все верно. Я согласна с… квалификацией. Я понимаю, что она останется прежней, каким бы мотивом я ни руководствовалась.

Так зачем засорять дело и вашу голову?

– Мотив порой может иметь решающее значение… – начал Саша.

– Не в моем случае.

Абрамов немного помолчал. С одной стороны, было бы правильно переписать ее прежние показания… что–то останавливало. Он любил понимать своих обвиняемых. А ее он не понимал.

– Могу я поинтересоваться, что вас не устраивает в плане мотива? – спросил он.

– Личная неприязнь.

– А был какой–то другой?

– Не знаю точно… Просто личная неприязнь – это что–то такое… вроде ненависти, что ли.

Желание сделать плохо кому–то другому. А у меня этого ничего не было. Я понимаю, бумага все стерпит, но это так глупо звучит…

– Этот мотив не влияет на квалификацию содеянного.

– Вот и прошлый следователь мне то же самое сказал. Так какой смысл об этом спорить?

– Смысл есть, – возразил Абрамов. – Нам Верховный Суд говорит обязательно выяснять мотивы содеянного. Так что будьте добры рассказать, Татьяна Эдуардовна.

– Это долгая история.

– Это моя работа – слушать ваши долгие истории.

– Я даже не знаю, с чего начать…

– С начала.

– А, вы любите клише, – она усмехнулась.

– Бывает иногда, – не дал себя сбить Саша. – Рассказывайте.

– Александр Валентинович, давайте все–таки не будем.

– Будем. Вы не поверите, Татьяна, но вы – не единственная, чье дело мне приходилось расследовать. И – хочу сказать без ложной скромности – свою работу я привык делать хорошо.

– Ну что же, – улыбнулась она одними губами.

Глаза у нее были грустными. – Тогда слушайте.

Мы познакомились, когда мне было всего двадцать.

Как это обычно бывает, на студенческой вечеринке в общаге. Я помню этот момент прекрасно – я сидела у окна, а он зашел в комнату… и все вдруг потеряло свое значение. Я оборвала разговор на полуслове.

А он сразу же пошел ко мне.

Нам все завидовали. Говорили: «Ну надо же, какая пара, какая красивая любовь». А она и была красивой.

Он носил мне розы.