Ведьма

Она наставляет его, подталкивает, поучает:

«Будь суров; если нужно – будь жесток. Не церемонься. А то они пропустят сроки, и нам же будет плохо».

Страданья дня, однако, ничто в сравнении с пытками ночи. Она почти потеряла сон. Она встает и беспокойно ходит туда-сюда, кружится вокруг дома: все тихо. И однако, как изменился этот дом. Исчезло чувство спокойствия и невинности.

«О чем размышляет кошка у очага? Она прикидывается спящей и следит за мной, прищурив зеленые глаза. Странная и молчаливая длиннобородая коза знает, очевидно, больше, чем кажется.

Она содрогается и снова ложится рядом с мужем: «Счастливец, как он крепко спит. Я – увы! – уже не могу спать. Я никогда более уже не засну».

В конце концов и ее одолевает полусон. Но как она тогда страдает! Назойливый гость около нее, требовательный, властный. Он обращается с ней беспощадно. Если ей удается на время прогнать его крестным знамением или молитвой, то он возвращается под другим видом.

«Прочь, дьявол! Как ты смеешь! Я христианка! Нет, нет, этого нельзя!»

А он, чтобы отомстить ей, принимает все новые отвратительные образы: скользит по ее груди липким ужом, пляшет жабой на ее животе или острым клювом пьет, в виде летучей мыши, с ее помертвелых губ ужасные поцелуи. Чего он хочет? Толкнуть ее на последний шаг, добиться, чтобы она, побежденная, истомленная, уступила, пробормотав: «Да». И все-таки она не сдается. Упорно твердит она: «Нет», предпочитая терпеть эту страшную ночную пытку, нести нескончаемое мученичество этой губительной внутренней борьбы.

* * *

«В какой мере дух может воплотиться в телесную форму? Реальны ли его искушения, его нападения? Совершит ли она плотский грех, если поддастся соблазну того, кто вокруг нее кружится? Будет ли то настоящим адюльтером?»

Такими хитроумными уловками она порой ослабляет силу своего противодействия.

«Если я не более чем пар, легкий воздух (как то утверждают многие доктора богословия), то чего ты боишься, рабская душа, и какое до этого дело мужу твоему».

Подобные вопросы, на наш взгляд, пустые, чисто схоластические, волновали в продолжение всех средних веков людей, устрашали, мучили их, принимали форму видений, облекаясь порой в дьявольские споры, в жестокие внутренние диспуты. Как ни страшно бесновался демон в одержимых, в эпоху Римской империи и даже еще в V в. при святом Мартыне он остается все же духом.