Шалинские сказы

В просьбе женщины Мария не отказала, и уже начала укладывать богослужебные книги, как её дочь Катя и говорит, – она весь разговор слышала,

– Гуменника изгоните вначале из избы, а потом молитвы творите…

– Что ты речёшь неразумная? – попробовала её урезонить монашка.

– Духом чувствую, что гуменника занесли с соломой из овина, когда телят, после отёла, в избу заносили… О скотине позаботились – перенесли из стайки, чтобы банник или другая нечисть не уморила, а о детях не подумали! – неожиданно резко «выпалила», как на духу, девочка.

– А как его – заразу из избы – то вытолкать? – заинтересовалась у неё хозяйка хутора.

– Чего проще: калёной кочергой по углам избы нужно поводить, и всё тут… – ответила Катюшка.

Пришла монашка с Пелагеей на хутор и выполнила всё так как им говорила девочка. Когда ткнула Пелагея горячей кочергой под лавку, возле дверей, то там что-то «сфыркало», «чомгнуло», а затем двери в избу сами собой открылись.

– Выскочил гуменник, – заверила Пелагею и хозяина хутора Варфоломея, Мария.

 – Пора на молитву вставать..

– А как про гуменника – то Катя узнала? – спрашивает Леночка свою бабушку.

– По всей видимости, хозяева хутора, когда закончили работу в овине забыли поблагодарить гуменника или овинника, как его ещё называют, – вот он и осерчал… Раньше это в обычае было. Ну, а то что девочка знала о болезнях людей – то, так это дар Божий ей был дан. Она видела все события повсюду, и ведала какие события будут, – обычные люди, как мы с тобой, порою и себя понять не можем… С тех пор прошло много времени.

Добрых дел, сделанных монашкой Марией с дочерью было не счесть. Много раз она собиралась покинуть это место, переселиться, только её дочь, всё время останавливала её, говорила: не пора ещё – не закончилась наша молитва здесь.

А тут уже начались гонения на монастыри и церкви, а вскоре на Урале началась коллективизация: хутора начали сгонять с насиженных мест, – переселяли в деревни. Большинство крестьян переезжали неохотно, – на хуторах привольнее было.

Монастыри и церкви к тому времени закрыли, религиозные обряды справляли тайно. Монахиня Мария уже была в преклонном возрасте, а вот дочка Катя расцвела, прямо красавицей стала: глаза большие, голубые, брови дугой, черты лица строгие, а лицо как у царицы – беломраморное… При большой мудрости она была и скромна и деловита. «Положили» на неё глаз двое юношей: Александр Лопатин, которого она спасла от смерти, и переселившийся с далёкого хутора Рогожников Тарас.