Правда. Блондинки – это главное в идее красоты

Проходя мимо этих деревень, я наконец увидела это голубое небо, что было пронизано голубоватыми лучами Солнечного света от того, что оно снова днём скушало все золотистые отражения Сатаной из тьмы, сформировав эту голубизну здесь на Земле. Стоило мне заметить эту голубизну и рои голодных стрекочущих мне неизвестных призраков устремились к нему его съесть. Что они сделают из съеденного для меня осталось загадкой, и я шла дальше. Это был путь в никуда для меня, так как позади меня ждёт лишь насильник. Облака, пропитанные синевой, навивали мне мысль, что скоро был бы дождь, не будь они так далеко отсюда.

Я знала, что он продолжал за мной идти, так как всё же он планировал так меня убить, съев из меня в изнасилованиях всё, что ему требуется. Остальные об этом знали, но намеренно не вызывали полицию меня вытащить, чтобы его потом шантажировать. Я хотела упасть и кричать от чего преодолев огромное расстояние, не засыпая, легла за зелёной траве в безлюдии и кричала отпетой истеричкой. Преследователя интересовало лишь есть то, что я гипотетически рожаю и мне это было отлично известно, что в местных современных науках считают даже кармическим опытом. Многих женщин убивали, пока здесь шла, отлежавшись в крике. Не было рядом никого – лишь эта трава, пропитанная свежим светом с неба и воздухом, который им поставляли эти поющие призраки. Я никогда и не мечтала их увидеть. Я никогда и не грезила, что сбегу от того, что должно было там быть мужчинами. Люциферово начинается с мужчин, которых Боги заразили с космических искажений устрашием избытка неудачи потомства при его возможности, а у кого-то началось бесплодие и их мучило сопротивлением у них отсутствия детей из-за схватки с ними. Они не осознавали, что бесплодие не болезнь, а покой от размножения просто и сам наш вид давно от них исторически имеет сильный шрам. Я шла иногда даже без раздумий, шатаясь от жажды, но рек не было даже неподалёку. Надо мной через двое суток начали пролетать самолёты и оттуда мне сбрасывали мёртвые тела изнасилованных женщин голыми, явно намекая что со мной сделают. От жажды я покушала траву с полей и присела при дневном свете Солнца на небольшом холме. Передо мной, зато распростиралось огромное холмистое поле и речка через него проходящая, что меня успокоило, что есть всё же еда и вода, пусть и та, к которой я не привыкла в городских условиях. Мне полегчало и из меня начали выходить ядовитые испарения, облегчая мою боль ранее мне причинённую.