Правда. Блондинки – это главное в идее красоты

– Где я? – кричал один из злоумышленников, знакомых мне.

– Простите! Выпустите нас! – кричал второй.

– Простите! Отпустите! – кричал третий словно по учебнику…

Я сидел дома, как обычно, и ощущал себя фанатиком. Как говорил Конфуций: «На самом деле, жизнь проста, но мы настойчиво её усложняем». Правда это включено русский Конфуций, так как сам тот Конфуций так, может быть, и не говорил в таком контексте, но наш Конфуций в данном случае был для меня актуален. Вокруг было просто разнообразие искалеченных людей в психе просто на всё окружающее до такой степени, что они считали это пустотой.

Щебет птиц раздавался вокруг, сопровождаемый шелестом ветвей деревьев и их хрустом при ударе друг о друга. Злоумышленники всё ещё были заперты на квартире, но мои подруги отчаянно сопротивлялись искушению их оттуда даже отпустить. Тарелки полные еды ждали меня, но я даже есть от этих событий не желал. Меня очевидно ломало по этому самоубийству и остатки неразбитых горшков с полок манили меня. Меня манили даже розетки для эксперимента. Пошло искушение, что если я туда ткну, то узнаю что-нибудь новое, но я не был идиотом. Мне было тяжело смириться с тем, что оно так меня пытается убить. И вдруг я осознал, что с розеткой играется уже гигант, пытаясь засунуть туда плотные лучи. Я до ужаса испугался, но остановить её не мог… «Видно мне конец» – подумал я. Однако шаловливый космический объект лишь мне напомнил, что нужно бы прогуляться и отстранился, чтобы мне как бы не мешать. Минута целеустремлённости и я уже на улице исследую окружающий мир. Зло Само по себе таило убийство, словно всё вокруг меня Фантастическое, ненастоящее. Одно сплошное опустошение после груды более успешных самоубийц, чем я с моей небольшой от паники попыткой. Я шёл по осенней улице и смотрел на небо с пролетающими на большой скорости птицами: одинокими и не очень. Ничего не ведаю делать с этим. Зачем всё это нужно? Власти даже здесь бы стали тараканами. Всё одна сплошная имитация вокруг, как обнадёживающая ложь для пагубы. Моральность ещё умирала при каждом их сексуальном шантаже до убиения в зверском издевательстве. Эволюция продолжалась у всего живого прежними темпами. Воля у люда и их власть над собой периодически подкашивалась от боли и усталости, как и у меня. События постепенно превратились в щемящий моё сердце кошмар, который сподвигал меня найти ублюдков самому и отомстить им с прямо искренней любовью до гробов.