Пьесы

И что ты думаешь, они были мне благодарны? Черта с два! Нет, они не начинали ненавидеть себя. Как раз себя-то они оправдывали и находили сотню, тысячу объяснений, почему они поступают именно так. Они были готовы потратить годы на то, чтобы выдумать убедительное объяснение, почему они не могут изменить свою жизнь. Но они ненавидели меня за то, что я пытаюсь нарушить их привычное существование, полное упоения собственной никчемностью. О, я набил себе немало синяков, прежде чем понял, что я – такое же ничтожество, как и все остальные и также не могу найти в себе силы на то, чтобы сделать очередной шаг вперед.

И вот я сижу в этих четырех стенах и занимаюсь тем же, чем и все остальные – изобретаю причины, по которым я не могу жить по другому. Вспоминаю врагов, которые строят мне козни, придумываю всякие неблагоприятные обстоятельства, нахожу в себе разнообразные пороки – словом, воздвигаю на своем пути непреодолимые препятствия. Поверь мне, все эти годы я трудился не покладая рук. И возвел столько этих самых препятствий, что вряд ли такой слабый, старый человек, как я в силах их преодолеть.

Максим. Вот это самое важное, на что не обращал внимания никто из постановщиков «Трех женщин».

Иксанов. На что именно?

Максим. Вот эта последняя фраза в монологе Михайлова: «вряд ли такой слабый, старый человек, как я, в силах их преодолеть». Сколько вам было в 73-м году?

Иксанов. Тридцать.

Максим. Вы находите органичным, что тридцатилетний юноша считает себя стариком?

Исканов. Вполне. В то время старели рано.

Вспомните Онегина и Печорина, и вообще всех этих наших молодых старичков великой русской литературы.

Максим. Ничего подобного. Ошибка всех предыдущих постановщиков «Трех женщин» состояла в том, что они брали на роль Михайлова молодых парней. У них получалась история о жиголо, который ради денег обольщал трех уездных барышень. А теперь представьте, что Михайлову – шестьдесят четыре… сколько вам?

Иксанов. Шестьдесят два.

Максим. Пусть будет шестьдесят два. Он действительно старик.

И все эти фокусы, все эти выкрутасы, которые он выделывает – все это ради того, чтобы избежать одиночества, ради душевного тепла, ради взаимопонимания, ради любви, наконец!

Иксанов. Друг мой, вы заблуждаетесь. «Три женщины» – весьма посредственная пьеса, которую очень любили ставить только потому, что там были большие роли для жены режиссера, его любовницы и его дочери. А у любого режиссера в любом театре есть жена, любовница и дочь.

Максим.