Пьесы

(поправляя волосы) А мне говорили, что больше на мужа. На бывшего мужа.

СОНЯ. Папа с мамой развелись.

ГОЛОСОВ. Извини.

ИРА. Ничего. Это уже давно случилось. И мы давно не общаемся.

СОНЯ. Но мама все равно несчастная.

ИРА. (неожиданно зло) Да замолчишь ты или нет!

Пауза.

ИРА. Миша. Ну и как тебе… нравится… летать?

ГОЛОСОВ. (не сразу) Нравится? Нет, это другое. Это… я не знаю… это как дышать. Мне сложно объяснить.

ИРА. Мне кажется, я понимаю.

ГОЛОСОВ. Работа на самом деле рутинная. Тренировки, карты, цифры, уравнения, физическая подготовка.

Дежурства ночные, никому не нужные. В девяностые мы вообще почти не летали. За девяносто восьмой год у меня было двадцать часов налета. Можешь себе представить – двадцать часов в год?

ИРА. Это мало?

ГОЛОСОВ. Да это вообще ничего. Считай, год просто на земле просидел. Сейчас, конечно, получше стало.

СОНЯ. А вы не боитесь высоты?

ГОЛОСОВ. Высота разная бывает. Когда на лестнице споткнешься и упадешь – это опасная высота. А когда под тобой десять тысяч и самолет вдруг сливается с телом, и ты начинаешь чувствовать, как облака ласково обнимают твои крылья… (вздыхает) Тогда не страшно.

Разве птица боится высоты? Самолет – та же птица.

ИРА. Счастливый ты человек, Мишка!

ГОЛОСОВ. Да, счастливый. Столько счастья привалило, что с удовольствием отсыпал бы кому-нибудь.

ИРА. Ты из-за нее расстроился? Которая не пришла?

ГОЛОСОВ. Да нет, в общем-то. Я даже рад. Пусть у них все будет хорошо.

ИРА. Миша, а давай сделаем так.

Сейчас заскочим ко мне и оставим Соню няне. И потом погуляем где-нибудь. Ты мне еще что-нибудь расскажешь про самолеты. Я уже, кажется, сто лет с людьми не разговаривала. Отвыкла совсем. Ты не против?

СОНЯ. Я против! Мне тоже интересно про самолеты.

ИРА. Ребенок, молчать.

ГОЛОСОВ. Почему нет. Летчик в отпуске свободен, как птица в полете.

Встают, Ира открывает сумочку.

ГОЛОСОВ. Ира, не позорь офицера перед народом.

ИРА. Извини.

Закрывает сумочку. Голосов достает бумажник и оставляет на столе несколько купюр.

Ира смотрит на деньги и качает головой в притворном ужасе. Все трое выходят.

(4 картина)

Кабинет Зарубина. Входят Зарубин и дядя Вася.

ДЯДЯ ВАСЯ. Что же вы, Владимир Алексеевич?

ЗАРУБИН. Дядя Вася, отстань.

ДЯДЯ ВАСЯ. Вы посмотрите, во что костюм превратился.

ЗАРУБИН. А ты видел, что этот придурок со станком сделал?

ДЯДЯ ВАСЯ. Да стоит так из-за одного мудака расстраиваться? У нас их там семь тысяч.