Два в одном

Было похоже, что этот дом по какой-то непонятной причине построили как коробку, поставленную прямо на землю, – люди выкопали погреб и после этого просто возвели вокруг стены и потолок, не удосужившись ни поставить печь, ни настелить нормальный деревянный пол, ни побелить извёсткой стены. Но это было просто невозможно, немыслимо, непостижимо! Как выжить зимой без печи?! Не говоря уж о том, что еду давно уже никто не готовит на открытом огне, если только не находится в военном походе или на дальнем покосе вдали от поселения.

После этого Акакий пришёл к выводу, что по-настоящему проживать в этой комнате решительно невозможно. Даже если ему не повезло теперь жить у погорельцев, которым просто-таки пришлось переселиться в это нечто среднее между каменным сараем и столярной мастерской, жилым духом здесь решительно не пахло. Ведь даже погорельцам нужно из чего-то есть и пить, на чём-то спать. Не на этом же жутком ковре с плесенью, в самом деле! Верстак есть, и рубанок вон даже среди инструментов лежит, так что какой ни на есть, а мало-мальский настил для спанья настоящий мужик с таким инструментом своему семейству бы сделал.

«Положим, что мои нынешние – все же погорельцы, а строение не было изначально задумано, как дом», – озабочено рассуждал Акакий про себя. «Добрые соседи просто пустили незадачливое семейство пожить в какой-то каменный пристрой. И погреб этот у соседей вовсе не основной, а как дополнительный выкопан. А столуются и спят они где-то в другом месте, вместе с хозяевами этой неприбранной…» – он никак не мог подобрать слова для обозначения этого помещения.

На мастерскую помещение явно не «тянуло», – ни один хозяин такого бардака и нагромождения ненужных вещей в своей мастерской бы не потерпел, но и верстак с инструментами где попало тоже обычно не ставят…

Послышались лёгкие шаги. Акакий тихонько попятился и как можно плотнее вжался в кучу прислонённых друг к другу топоров, ножовок и пил, стоявших между двумя ящиками под верстаком.

Замер, сливаясь с инструментами и становясь почти незаметным невнимательному человеческому глазу. На самом деле, редко кто из людей, а тем более взрослых, обладал способностью их видеть, тем не менее изредка, но такие всё же попадались. Не зная обитателей своего нового дома, он решил, что осторожность не помешает и поостерёгся.

К колыбельке подошла молодуха. Впрочем, сейчас назвать её так у Акакия язык бы не повернулся.