Как вам это понравится. Много шума из ничего. Двенадцатая ночь. Перевод Юрия Лифшица

Соберись с силами и прогони смерть, хотя бы для того, чтобы не огорчать меня. Или уж дождись, пока я приду с охоты. Я скоро вернусь и принесу тебе или еды, или разрешение умереть. Но если ты умрешь без разрешения, я буду считать твой поступок насмешкой над моими стараниями. Здорово сказано, верно? Вот ты и улыбнулся. Дождись меня, хорошо? Только не на открытом месте. Я перенесу тебя туда, где не так дует. Я не дам тебе умереть без обеда, если, конечно, в этом лесу есть из кого его приготовить.

Акт второй. Сцена седьмая

Другая часть леса. Под деревом накрыт стол.

Входят СТАРЫЙ ГЕРЦОГ, АМЬЕН и ДВОРЯНЕ.

ГЕРЦОГ. Он, верно, сам оленем стал, утратив

И образ, и подобье человека?

ПЕРВЫЙ ДВОРЯНИН. Он был здесь, государь. Стоял и слушал,

Как мы поем, и даже нам подпел.

ГЕРЦОГ. Что? Если какофония запела,

Разладится гармония небес.

Ищите Жака, он мне очень нужен.

Входит ЖАК.

ПЕРВЫЙ ДВОРЯНИН.

ГЕРЦОГ. И вам не стыдно, сударь? Как же так?

Друзья без вас тоскуют. Вам смешно?

Вам весело?

ЖАК. Я встретил дурака!

В лесу дурак! Отъявленный! Набитый!

В дурацком платье! Жалкая судьба:

Попасть, как я, шуту на язычок!

Дурак валял на солнце дурака

И поносил Фортуну остроумно;

Остро, умно – хотя и невпопад.

«Привет, дурак!» – сказал я. Он ответил:

«Нет, вы не правы – мне ведь не везет!».

Потом достал карманные часы

И, мутновзоро вглядываясь в них,

Заметил мудро: «Десять набежало.

Вот так, сквозь пальцы время и уходит.

Без часа десять было час назад

И десять с часом будет через час.

Мы поминутно зреем, созревая,

И, увядая, вянем в тот же миг.

Вот наша жизнь!». Когда глупец несчастный

Мне лекцию о времени прочел,

То над глубокомыслием глупцов

Смеялся я до колик в животе,

Смеялся до упаду битый час!

Он засекал, мой дурень благородный!

Бесценный шут! Возлюбленный дурак!

Ах, как ему идет его колпак!

ГЕРЦОГ.

ЖАК. Придворным был мой драгоценный шут.

«Красавицы, – сказал он, – молодые

Мой ум ценили». В голове его,

Засохшей, как несъеденный бисквит,

Немало позабытых изречений

И метких наблюдений, каковые,

Перелопатив, он пускает в свет.

Ах, мне бы с ним местами поменяться!

ГЕРЦОГ. Нарядом – тоже?

ЖАК.