Двоевластие

Так зачем же вы, настырные птицы,

Опекаете меня до утра?

И на что мне ваша спесь молодая,

Ваш свободный нерифмованный стих?

Зарастает трын-травой, пропадая,

Буйный сад воспоминаний моих.

Ни имен уже, ни лиц не припомню,

Перепутаны все даты разлук,

Кто там скромный был со мной, кто нескромный,

Кто предавший, кто отвергнутый друг?

Уходила от кого без печали?

С кем обуглила надежды дотла?

Продырявленной цыганскою шалью

Плещет по ветру седая ветла.

Ох, за всё я заплатила сторицей…

Отступитесь, певуны, от меня!

Но упорствуют великие птицы,

Греховодницу ни в чём не виня.

Всё взывают к чудодейному Богу,

В сотни дудок вереща и трубя.

Ты ли, молодость, идешь на подмогу,

Даже к тем, кто отпевает тебя?

«В этот благостный день выхожу, как царица из дома…»

В этот благостный день выхожу, как царица из дома.

Видишь, солнца венец воспарил над моей головой?

Не хватает мне только грозы колокольного грома

И ковровой дорожки, унизанной первой травой.

Эти ранние вёсны – земли обнажённое диво,

Это горло нагое и слёзы, что не солоны…

Не хандри надо мною – становится снова красивым

То больное животное, что доживёт до весны.

Даже ёлки, смотри, отрастили мягчайшую хвою,

Остробокие льдины тепло обтесала вода.

А ещё – никому не скажи, что была не такою,

Ибо зимним погодам людского не надо суда.

Черемуха

Это кем-то спокойным и мудрым придумано,

Чтобы в пору апрельского таянья льдов

Белоснежное дерево пряно и шумно

Расцветало, не веря в приход холодов.

Это все же весна, что бы ни было завтра,

Это честный замах молодого крыла.

Ну, зачем возвратились вы с вашей неправдой,

Мерзлых луж искажающие зеркала?

В этих буйных цветах предсказанье без промаха,

В них уверенность сердца и трезвость ума…

Постучись мне, пожалуйста, в окна, черемуха,

Если кто-то сболтнет, что вернулась зима.