Четыре

— Сколько вокруг грязи, боже, боже мой!

— Не прекращал вопить Фет. Внезапно в палату влетел санитар Кирилл, юноша, обладающий телосложением в разы превосходящим Фета и Пастернака вместе взятых. Увидев, что Фет лежит на полу и истошно вопит, Гоголь в привычной для него позе мирно качается на кровати в углу, Чак ещё более мирно сидит на кровати и ведет повествование происходящего, а Пастернак ходит по комнате и крушит все подряд, Кирилл накинулся на Пастернака. Кирилл обнял Пастернака борцовским захватом и повалил на кровать, затем, воспользовавшись ошеломленным состоянием последнего, привязал его к кровати.

Затянув последний ремень, Кирилл подошёл к многострадальному Чаку и схватил его за шиворот.

— Заткнись… заткнись! Зубы выбью!

— Заключил Кирилл.

— Тебе непонятно сказано, псих? Захлопни пасть и веди себя прилично, а ни то…

— Кирилл замахнулся для удара.

— Что здесь, черт подери, происходит!?

— Спросил только что вошедший в палату главврач.

— Порядок навожу, Игорь Брониславович.

— Осев, извлек из недр своего небольшого мозга Кирилл.

— Да вы посмотрите на него! Дайте я ему!

— Агрессивно выпалил Кирилл.

— Так, оба успокоились!

— Наступила тишина.

— Не наступила.

— Оборвал гробовое молчание Кирилл.

— Хватит! Кирилл, этого ко мне в кабинет!

Темный кабинет, одинокой круг света над столом, за которым сидит Игорь Брониславович и Пастернак. Игорь Брониславович — хиленький бородатый доктор с удивительно басовым и сильным голосом, способным заставить подчиняться ему беспрекословно, какой бы приказ не поступил.

Он минуту назад приказал снять смирительную рубашку с Пастернака, в которой его, ввиду его социальной опасности, транспортировали по больнице но, несмотря на ту опасность, которой чревато это действие, Игорь Брониславович спокойно забивает трубку табаком.

— Ваша палата, расскажи мне о людях, которые там находятся, — начал Игорь Брониславович.

— Зачем?

— Это ведь мой кабинет?

— Да, доктор.

— А значит вопросы в моем кабинете, прежде всего, задаю я, правильно?

Пастернак опустил голову и пробубнил.

— Да, доктор.

— У тебя же есть лишь обязанность на них отвечать. Я пытаюсь помочь тебе, Пастернак. Дай мне такую возможность, прошу тебя. — Сказал своим побуждающим к действию, но никак не приказным басом доктор, он словно просил, и невозможно было не подчиниться.

— Ну что же… — выдохнул Пастернак, — Единственный, с кем хоть как-то можно общаться, это Фет. Тот, что помешан на чистоте.