Мистер Камень

Но этого точно было недостаточно, чтобы сломать ее. Скорее, наоборот: пройдя такую школу, она не решилась бы на самоубийство из-за какой-то мелочи!

Так странно… Чем больше я думала о Регине, тем больше хотела помочь. Я ощущала родство с нею! Ведь, если задуматься, я могла быть ею, если бы мне повезло чуть меньше, а она стала бы мною, если бы ей повезло чуть больше. Но сложилось так, как сложилось. Мне судьба послала прекраснейшую Лену, а ей – вечно недовольную Аделаиду Викторовну.

О том, что меня воспитывали не родители, я обычно никому не рассказываю, потому что никого это не касается.

Но сама-то я забыть не смогу никогда! Если только память отшибет, как в бразильском сериале, однако я надеюсь обойтись без этого.

То, что мои родители расстались, меня совсем не удивляет. Нет, если я чему и удивлюсь, так это тому, что они вообще сошлись и заключили официальный брак. Думаю, винить нужно времена. Больше тридцати лет назад, когда они встретились, на сожительство без штампа в паспорте еще хмурились, а они были достаточно молодыми, чтобы обращать внимание на насупленные брови окружающих.

Они хотели быть, как все, и думали, что это сделает их счастливыми.

Зря думали. Сложно представить двух людей, менее подходящих друг другу. Каждый из них по отдельности был совершенно не приспособлен для брака, а тут двое сошлись! Комбо. У судьбы есть чувство юмора.

Папаня мой занимался организацией концертов. В советское время делать это было чуть сложнее, чем сейчас, но он материальными проблемами не заморачивался.

Его вполне устраивала возможность прибухивать где-нибудь в подсобке ДК в компании именитых артистов. Как ни странно, эти возлияния ему пригодились. Когда на страну разжиревшим голубем свалился капитализм, настала эпоха тех, кто умеет вертеться, и это папенька делал мастерски. Он припомнил некоторым сильным мира сего совместно произнесенные тосты, и они помогли ему основать собственную фирму. Он делал то же, что и раньше, но за другие деньги. Он все так же любил крепкие напитки и девиц без лишних моральных ограничений, а моногамию считал предрассудком прошлого.

Надо сказать, что его наплевательское отношение к моногамии маменьку не слишком оскорбляло. Она видела семейную жизнь примерно в том же свете. Мама – художница, ну, или считает себя ею. Нельзя сказать, что талант, о котором она любит поговорить, поднял ее так уж высоко и обессмертил ее имя. Она, в отличие от папы, крутиться не умела и частенько сидела вообще без денег.