Мистер Камень

Зато уж в богемную жизнь она погрузилась с головой! Думаю, у папеньки были бы основания сомневаться в своей роли в моем происхождении, если бы я не была так очевидно на него похожа.

Так что разбежались они не потому, что одна из сторон не хотела строить крепкий семейный очаг. Обе не хотели! У них просто были слишком разные представления о красивой жизни, только и всего. Для папы это бухлишко и шлюшки – простите, но – как есть. Шашлычок под коньячок. Машку за ляжку. Вот это вот все. Для матушки красивая жизнь выражалась в бокалах вина на собственной террасе, увитой виноградом, обсуждении Ренуара, занятиях любовью под романтичную музыку на берегу горного озера.

В общем, смотрели супруги в разные стороны. А тут еще и я на них свалилась – со своими воплями по ночам, грязными пеленками и полным незнанием Ренуара. Они оба бежали от меня, как от чумы. Думаю, до моего рождения дети у них ассоциировались исключительно с умильными вещичками в пастельных тонах, розовыми щечками и беззубыми улыбками.

Так что заботы обо мне свалились на голову Лены еще при официальном браке родителей. Не знаю, как она справилась и почему не отказалась… Лена – мамина младшая сестра, хотя лично я думаю, что она в семье подкидыш. Слишком правильная, слишком мудрая и прагматичная. Слишком скучная по сравнению с моей маман – и этим, без преувеличения, спасшая мне жизнь.

С учетом всех обстоятельств, удивительно, что мои родители продержались вместе так долго. Их брак окончательно развалился, когда мне было пять лет.

Они разошлись обозленными и старались больше не встречаться. Папа, справедливости ради, не отказался меня содержать. Мама была убеждена, что он испортил ей жизнь. Это неправда: она и без его участия оказалась бы там, где оказалась. В мечтах и долгах.

Деньги папа на меня давал, но обременять себя ребенком не собирался, так что я осталась на попечении матери и Лены. Попечение было представлено неравномерно. Со стороны матери оно выражалось плюшевым медвежонком, подаренным мне на день рождения, и нарядным платьицем на Новый год.

Остальное доставалось Лене: мои содранные коленки, уроки, вызовы в школу, боязнь темноты под кроватью. Папа в следующий раз мелькнул на горизонте, когда мне было восемь и возиться со мной стало поинтересней. Его стиль родительского воспитания я охарактеризовала бы словом «комета»: он появлялся неожиданно и ярко, быстро мелькал и улетал в неизвестном направлении. Думаю, он считал себя хорошим отцом.