Аромагия. Книга 1

Голова болела, а тело затекло от неудобной позы.

Попытавшись убрать упавшую на глаза прядь волос, я обнаружила, что мои лодыжки и запястья надежно связаны, а шляпка и шпильки исчезли. Похолодев, я вспомнила все и огляделась в панике.

Фотограф чуть поодаль спокойно занимался своими делами.

– Я сказала мужу, куда иду! – отчаянно храбрясь, заявила я громко. – И меня провожал его ординарец, он скоро вернется!

А ведь Утер действительно знает, где я! Вспыхнула и сгорела бенгальским огнем надежда: я ведь сама его отослала…

– Вы врете, – равнодушно бросил господин Гюннар, продолжая возиться с непонятным оборудованием, – но это неважно.

Вы мне нужны, и я вас получу. Они поймут.

Я глубоко вздохнула, пытаясь сдержать малодушный всхлип. Кто такие «они» и что означает «получу»? Кажется, он окончательно сошел с ума!

Господин Гюннар не дал мне времени для размышлений. Оставив непонятные приборы, он устроился на диване рядом со мной. От мысли о собственной беспомощности что-то внутри сжалось, а от остро-свежего запаха цитронеллы затошнило.

Боюсь, отныне я возненавижу это эфирное масло. Разумеется, если успею.

– У вас чудесные волосы… – проговорил фотограф мечтательно, перебирая пальцами мои распущенные рыжие локоны и щуря глаза.

– Спасибо за комплимент! – едко ответила я, вздрагивая от случайного прикасания пальцев к шее (словно улитка проползла по коже!).

– Они будут прекрасно смотреться… – продолжил господин Гюннар, играя с длинными прядями.

Он как будто пробовал на мне разные прически: собрал волосы вверх, потом перебросил через плечо, затем подогнул, как каре, не обращая внимания на мои попытки вырваться.

Внутри все дрожало от ужаса, а сердце отчаянно колотилось. Боги, милосердные мои боги, он обращался со мной, будто с куклой!

Наконец господин Гюннар наигрался и отпустил меня.

– Хорошо, что я наконец придумал, как раскрасить фотографию! – с довольным вздохом заметил он.

Склонив набок голову, полюбовался мной, потом слегка поправил локон у самого лица и пробормотал: – Это пламя погасло бы на обычном дагерротипе… Я не собирался вас трогать, но не удержался. Ваши волосы достойны моего таланта! Рыжих у меня еще не было… Надо попробовать на черном шелке, это символично. А потом… Алый бархат или лучше кровь на белом?

Мужчина словно не замечал меня, должно быть, разглядывая мысленным взором композицию будущего шедевра.