Деяние Луны

Может, поэтому злость вспыхивала в нём каждый раз, когда сестра заводила речь о воспоминаниях. Она хоть что-то помнила, в отличие от него.

– У мамы были зелёные глаза, – весело щебетала Катерина, – папа называл их болотными. Она всегда обижалась на него за это.

Константин проматывал свои воспоминания, пытаясь воссоздать подробности, приоткрыть завесу над забытьём, чтобы тут же задёрнуть обратно. Пусть спит, ещё не время предаваться тоске, но посмотреть, хоть на секунду ощутить на себе лучистый взор матери, хотелось.

– Вот видишь, – чей-то маленький пальчик тыкал в чёрно-белую фотографию в старом альбоме, – это ты.

В пухленьком малыше он пытался узнать себя. Рядом двое людей, мужчина и женщина, все радостно смеются на камеру, обнимая друг друга.

– Не помню, – виновато произнёс юноша.

– Ещё бы, тебе же тогда годик был! Странно было б, если б помнил.

– Мы пришли, – голос Алефтины вывел его из забытья.

Костя с отрешённым видом взглянул на женщину, смутно понимая, что происходит.

В голове ещё пульсировали слова, брошенные сестрой: «Странно, если бы помнил…»

Сейчас, если бы вдруг ведьма приговорила его к смерти по приказу Елисея, он бы никак не отреагировал. Ему было всё равно.

Старушка дошла до входа в пещеру и вдруг обернулась, уголки губ приподнялись, показывая затупившиеся клыки. Принц никогда не видел её улыбающейся или смеющейся, и вот теперь она улыбалась ему:

– Знаешь, я много лет наблюдала за вами и поняла, что вы – самые светлые жители этой деревни.

Пусть ни тебя, ни его, не страшит тьма окружающих. Они давно умерли для короля, их души сгнили и теперь могут взывать только к смерти. А жизнь… жизнь Ульвальд решил подарить вам, – она замешкалась, точно раздумывая говорить или нет, вещать ли своим голосом предсказание, а затем продолжила. – Вы боитесь любить, ведь это чувство вам незнакомо, но, когда-нибудь, и она просочится в ваши тела, – её взгляд снова задержался на нём, видимо чего-то ожидая.  – Здесь нет той, кто может тронуть твоё сердце.

И, не получив должного, Алефтина, недовольно хмыкнув, отправилась вглубь пещеры.

Костя не двигался.

Он смотрел в обступающую тьму, пытаясь понять, почему от её слов стало так обидно.

«Если я хочу любви, – изводил он себя, – то почему не согласиться на Лидию? Её любовь сможет согреть меня в холодной постели. Ну, а сердце…»

Теперь-то он понял, о чём говорила ведьма.