Деяние Луны

– Кто это? – руки безвольно упали, избегая прикосновений, боясь, что одно касание сможет снова воспламенить всё вокруг, и коктейль из злости и влечения опять заструится по венам.

– Мои родители, – Костя, ещё дрожа от возбуждения, выглядел потрясённым не меньше меня. Отпрянув в сторону, он неловко натолкнулся на стол, и стопка книжек обрушилась на пол, ударяясь корешками.

– Нам… – жадный судорожный вдох прервал речь, и тишина воцарилась между нами.

Я боялась нарушить её, хотя любопытство жгло раскалённым железом, но задумчивый прищур свинцово-серых туч не предвещал ничего хорошего.

Может так и вправду лучше? Просто молчать и ждать, когда напряжение достигнет пика и взрыв поглотит нас обоих.

– Тебе придётся с ними познакомиться, – первым нарушил молчание Костя.

– Но я не… – я ощущала, как медленно опускается решётка, желая превратить мой мир в клетку, и ничего не могла поделать, потому что невидимые обручи стягивали грудь, кисти, стопы, не давая телу двигаться.

– Имя, – длинные пальцы дёрнули за ручку и щель, через которую вливался морозный воздух, стала шире, ещё рывок – и окно распахнулось, впуская холодный ветер внутрь комнаты.

Его попытки развеять тяжёлое напряжение, что многотонным весом давило на нас, были смешны. Разве ветру под силу вытравить вожделение, которое горячей лавой растеклось по коже? Нет. И сколь бы силён не был холод, он не мог подавить ощущение ласки, что дарили пряди, струившиеся между пальцами. Я всё ещё чувствовала их, эти шелковистые нити, которые опутывали ладони, когда подушечки пальцев погружались в чёрные волосы.

Моя рука рефлекторно сжалась, пытаясь удержать воспоминание.

– Твоё имя?

– Нина, – губы скривились в усмешке. Забавно, он не знал моего имени, хотя совсем недавно его руки забирались под ворот футболки, желая стянуть её с тела, лаская ключицы, и языком вылизывая ложбинку за ухом.

«Ты сама хороша», – вклинился внутренний голос, не давая сделать Костю крайним.

Да, я помню, с каким восторгом ощущала, как перекатываются натренированные мускулы, когда ладони касаются кожи.

– Мне пора, – вскинув голову, я была поражена укоризненным взглядом, на дне которого плескалось замешательство. – Иначе вся семья ворвётся сюда.

Не говоря ни слова о том, что было, он молча обвинил меня в произошедшем, словно капкан, в который попали мы оба, расставила я. Это читалось в задумчивом прищуре глаз и звучало в насмешливом тоне.