Моран дивий. Стезя

За лёгкими виноградными занавесками застрекотал первый сверчок. Дед гневно пыхтел. А мне хотелось провалиться сквозь землю. Я совершенно не понимал, чем мог вызвать неудовольствие этого странного человека и надеялся, что он просто маразматичный старик с мерзким характером, о чём присутствующие, конечно же, знают и не принимают всерьёз его безобразное выступление. Надеясь встретить поддержку, я покосился на Тима. Тот испуганно смотрел на отца.

– Ты не ошибаешься? – спросил хозяин у деда.

– У жёнки своей спроси, – ухмыльнулся тот.

 – Она, небось, уже и сама начала догадываться кого ей сынок привёз. А, Людмила свет Николавна?

Та опустила голову, внимательно разглядывая ползущую по столу букашку.

– Ладно, ладно, – неожиданно добродушно сказал дед и захихикал. – Не кукситесь. От вас здесь мало что зависит. Пришла судьба – отворяй ворота. И не ерепеньтесь. А то побежишь от дыма, да в огонь попадёшь.

На коленях у деда восседал огромный Бадаринский кот, тот, который пробудил меня ночью от кошмарного сна: песочный жесткий мех с черными полосами и жёлтые как золото глаза.

Дед потянулся через стол к блюду с паслёновым пирогом, добыл себе кусок побольше и теперь смачно жевал его, подкрасив сиреневым белые усы. Периодически он протягивал пирог коту, который откусывал от него с большим удовольствием.

– Ну, вот что, – начал, наконец, отец Тима, припечатав свои слова ладонями об стол. – Неправильно ты гостя встречаешь, дед. Разве…

Но договорить ему не дали. В проёме беседки нарисовался ещё один визитёр.

Здоровый вислоусый мужик с коричневым лицом крестьянина и широкой, как у медведя, спиной. На вид и силой он обладал не меньшей.

– Добро вечерять, хозявы, – сказал он. – Петрович, собирайся, ворота открыты.

– Тим, пойдёшь со мной, – бросил отец на ходу.

Я тоже было подорвался с мужиками, но тётя Мила меня задержала.

– Митенька, ты останься, – сказала она спокойно, но настойчиво, придерживая меня за локоть. – Тебе ходить не надо.

– Может, помочь.., – мне было не просто не удобно, но казалось совершенно неприемлемым оставаться за столом со "стариками и женщинами", когда все мужчины, в том числе и мой друг, отправились заниматься какими-то очень интересными мужскими делами.

– Помог медведь барану, – закудахтал дед. – Говорят тебе, не лезь пока, сопля.

Я разозлился, но промолчал. Не выяснять же отношения со старым маразматиком…

В растрёпанных чувствах я отправился в дом, решив подождать Тима в его комнате.