Моран дивий. Стезя

 – И сам пришёл… Как ты преодолел границу Морана? Ты не страж. И не охотник.

Я вздрогнул, когда понял, что она принюхивается ко мне.

– Что же ты молчишь? Или сам о себе ничего не ведаешь? Очень странно… От тебя пахнет и человеком, и лесом…

– Что это значит?

Она перестала меня обнюхивать и уставилась мне в глаза.

– Это может кое-что значить. Кое-что.., – она снова оскалилась, продемонстрировав мне свои крепкие зубы. – Может значить одну очень интересную штуку…

– Ты мне скажешь?

– Скажешь? Ты хочешь, чтобы я тебе вот так просто сказала? Такую важную вещь, которая так много может принести бедной море? Или ты забыл с кем разговариваешь? Или сам хочешь расплатиться? Я приму твою плату.

– Я не торгую с морами.

– Конечно, не торгуешь. Люди так несправедливы, так скупы. Но больше всего им не нравится, что мору не обманешь, и долг рано или поздно придется отдавать. Никто не хочет торговать с морами. Но всё равно все с ними торгуют. Не все, правда, об этом знают. Зачем лишний раз расстраивать вас, глупышей.

Мора внезапно замолчала и уставилась мне за плечо. Я, поколебавшись, медленно обернулся.

На рубежном повороте стояла Леська. Она держала перед собой плетёный короб, замотанный поверху льняным полотенцем. Я вспомнил, что тащила она его на спине от самого дома. Меня ещё удивила эта архаичная конструкция.

– А что, – заметил тогда Тим, – удобная штука и, кстати, не архаика, как ты изволил выразиться, а трендовое этно.

– На фига нагружать ребёнка, если мы с тобой тоже тащим полные рюкзаки пирожков и компота?

– И пива, – шёпотом напомнил Тим. – Ну, хочет ребёнок тащить, пусть тащит. Она же как паровоз упёртая, если чего решила, того у неё не отнимешь. Пурква па, дорогой?

… Теперь Леся приблизилась к нам на несколько шагов, поставила короб перед собой и низко поклонилась.

– Доброго тебе дня, добрая мора! – прозвенел детский голосок в мертвенной тишине странного леса. – Прими от моего отца и моей матушки хлеб-соль.

Показалось, или державшая мой локоть прохладная рука стала еще холоднее, стала влажной и липкой? Мне было неприятно, хотелось стряхнуть её, но… Я стоял неподвижно, даже не делая попытки освободиться.

– Отпусти нас из своего леса – меня и моего гостя – не чини нам препятствий и не держи на нас зла.