Моран дивий. Стезя

Разумеется, я старался оправдаться перед собой, убеждал свою совесть: что моя ложь – тебе во благо, что я выторговал тебе у Совета прежнюю жизнь, что я в этой ситуации мало что решаю и так далее. Я надеялся, как ребёнок, каковым собственно и был, что стоит сделать вид, будто ничего не происходит, и мы снова будем жить весело и непринуждённо, как раньше.

Мы помолчали. Я закурил.

– Понятно, что «как раньше» уже не получалось. Я наблюдал, как разладились наши отношения, как ты отдаляешься. Не мог понять почему – мне казалось, что это я, наверное, веду себя неправильно, а ты, видимо, просто чувствуешь подсознательно фальшь в моём поведении.

– Какой подробный и обстоятельный психоанализ! – восхитился я ядовито. – Фрейд обзавидуется. Можно без соплей?

Тим криво усмехнулся:

– Дмитрий Алексеевич, вы мешаете мне каяться. Может, теперь, когда я на это таки решился, то получаю от самобичевания мазохистское удовольствие.

– Мне плевать на твои крокодильи слёзы. Ты хоть представляешь, как мне дались эти четыре года?

– Может, выпьем чего покрепче?

Мы вышли из пивной и направились в ближайший супермаркет.

– Ну и почему же совесть тебя терзала только первые пару лет? Потом устала и заснула?

– Я устал. Дед надо мной сжалился и рассказал, что ты в курсе.

Тим скривился, воспоминания были ему неприятны.

– Представляешь, такой рассекреченный Штирлиц. Я тут пыжусь, храню тайны, мучаюсь ими, а объект наблюдения, оказывается, с самого начала всё знает и мои потуги его только забавляют.

В общем, я тогда в один день собрался и съехал к Дашке. Девочка проходная, не думал с ней долго встречаться, не то что жить. Теперь увяз, как муха в меду. Ждут от меня предложения. Это всё ты виноват.

– Считай это моей местью.

– О, поверь мне, ты уже достаточно отомщён! Жизнь с ней – не сахар, – он невесело засмеялся.

Мы расплатились на кассе за виски и примостились в сквере на скамейке. Поочерёдно прикладываясь к бутылке и зажёвывая благородный напиток какими-то неблагородными сырными булками, наобум прихваченными в качестве закуски, мы какое-то время молча наблюдали за прохожими, собаками и детьми.

Взглянув на видимые издалека вокзальные часы, я понял, что уехать мне сегодня не суждено.

– Знаешь, Тим, я много раз хотел поговорить с тобой. Но так и не решился. Слишком всё это невероятно. Не мог даже представить – как обсуждать подобные вещи. Начинаю прокручивать в голове разговор и чувствую себя при этом обкуренным торчком.