Друг и лейтенант Робина Гуда

Глава пятая. Круговая порука

Lythe and listin, gentilmen,

That be of frebore blode;

I shall you tel of a gode yeman,

His name was Robyn Hode.

Robyn was a prude outlaw,

Whyles he walked on grounde:

So curteyse an outlawe as he was one

Was nevere non founde.

«Lyttle gest of Robin Hode, The First Fytte»[4 - Идите сюда и послушайте, джентльмены, это будет чудесная баллада, я расскажу вам о добром йомене, которого звали Робин Гуд. Робин был самым гордым из аутло, который когда-либо ходил по земле, таких отважных аутло, как он, вы уже никогда не найдете.

"Маленькое деяние Робин Гуда, Песнь Первая".]

Первый из всадников, проезжая мимо, одарил девушку таким насмешливым взглядом, что я почувствовал себя отчасти отомщенным.

Жители Руттерфорда торопливо пятились перед новыми непрошеными гостями, на которых было надето не меньше железа, чем на молчаливом цербере Катарины. Только всадник, казавшийся главным, был без шлема, его голову прикрывал лишь кольчужный капюшон поверх войлочной шапки, зато его руки и ноги защищали железные пластины, и металлические бляхи поблескивали на налобнике его коня.

Его сотоварищи носили бригандины и шлемы, напоминающие медные миски.

Субъект в кольчужном капюшоне едва не наехал на скамью (люди, сидевшие на ней, в последний миг спаслись бегством) и лишь тогда соизволил натянуть увешанные бубенчиками поводья. Окинув взглядом крестьян, он заговорил громко, но – скучающим голосом, со странным гнусавым акцентом:

– Вице-граф[5 - Со времен норманского завоевания королевские чиновники, управляющие графствами, – шерифы – стали называться вице-графами.

] Ноттингема повелел довести до сведения сокменов и вилланов Руттерфорда решение Великого совета. Вам надлежит собрать сумму, равную одной четвертой части стоимости принадлежащей каждому из вас скотины, и птицы, и прочего добра, – он заговорил громче, чтобы перекрыть поднимающийся шум, – и вручить оную сумму мытарям графства не позднее Михайлова дня!

Шум стремительно нарастал, растерянность на лицах начала сменяться отчаянием.

Требование, которое только что выложил гнусавый тип, явно выходило за рамки повседневных неприятностей. Я окончательно это понял, когда, подталкиваемый односельчанами, вперед вышел староста и склонился в глубоком поклоне. Староста старался говорить спокойно, но голос его заметно дрожал:

– Благородный Моллар, в этом году мы уже заплатили погайдовый сбор и отработали аверерт[6 - Аверерт – гужевая повинность.].