Друг и лейтенант Робина Гуда

Вальтер Боуэр, 15 век

Они встретились на пересечении двух лесных тропинок, и Катарине хватило единственного взгляда на отцовское лицо, чтобы направить коня на северо-запад, к Йорку.

Долгое время Ричард Ли и его дочь ехали молча, слушая беззаботную перекличку птиц и стрекотание белок. Лето перевалило за середину, дубы уже начали желтеть, опавшие листья шуршали под копытами коней печальным аккомпанементом мыслям двух людей, не замечающих красоты заповедного леса.

– Сколько тебе удалось достать, отец? – наконец спросила Катарина.

Ричард Ли проводил взглядом глупого зайца, сломя голову сиганувшего через тропу.

– Три шиллинга, – ответил он, когда зверек скрылся в кустах.

Катарина невольно рванула повод буланого жеребца. Сокол, сидевший на ее левой руке, возмущенно хлопнул крыльями, недовольный резкой остановкой.

– Сколько?!

Ричард Ли коротко взглянул на дочь, проезжая мимо, и она поняла, что сокрушительный ответ вовсе не был шуткой.

Впрочем, со времени возвращения отца она еще ни разу не слышала, чтобы тот шутил… А ведь раньше он заставлял хохотать даже Олифанта, который всегда был так же скуп на смех, как и на разговор.

– Три шиллинга, – сквозь зубы повторила Катарина, снова пристраиваясь рядом с Ричардом Ли. – Три… Они что же, решили подать тебе милостыню? А что констебль, ведь он перед тобой в долгу?

– Даже если бы он задолжал мне деньги, вряд ли он смог бы вернуть их сейчас, после того, как недавно расплатился с ньюстэдским аббатом, – бесстрастно проговорил рыцарь.

 – А долг благодарности в наше время и вовсе ничего не стоит.

Катарине далеко было до отцовского спокойствия, ее яростный вскрик опять встревожил сокола у нее на руке:

– Проклятье, ньюстэдскому аббату тоже не мешало бы вспомнить о благодарности! Или у служителей господа память нынче такая же короткая, как у мирян?

– Не ругайся, – Ли бросил на девушку взгляд, заставивший ее прикусить язык.

 – Бранью делу не поможешь. А твоя мать была бы недовольна, услышав, что ты произносишь такие слова.

Молчание Катарины продлилось всего лишь до ближайшего поворота извилистой тропинки.