Соларис. Осколки душ

Аврора хотела бы забыть, но не могла, как коснулась его холодного тела, приложила ладонь к груди и не почувствовала биение сердца. Ее окружила тишина, которая давила так сильно, что заболели уши, которая душила, словно лианы, что затягивались все сильнее, мешая дышать. Пальцы поднялись к шее Августа и стали вдруг мокрыми. Она облизала их и едва не завыла – металлический привкус. Кровь.

Убили.

– Ох ты ж… мертвые угодники! – пробормотал мужской голос, а в нос Авроры ударили запах пота и перегара. Электрик, которого в деревне прозвали Молнией, ведь тот вечно устраивал короткие замыкания, когда пытался что-то починить.

По правде, электричеством в деревне старались не пользоваться – слишком много стихийников жило, а потому приборы часто отказывались работать как надо. Может, оттого Молния и был постоянно пьян, что не мог найти работу. – Как ж так… Эй, слепая, ты жива там?

Аврора лишь отвернулась, вытерла руку о желтое платье, желая поскорее расшнуровать корсет, чтобы вздохнуть полной грудью.

Она вздрогнула, едва на ее плечи упала тяжелая ткань – шерстяная, она колола шею. Молния натянул капюшон ей на голову, прикрывая глаза.

– Идем, слепая, отведу тебя в безопасное место…

– Я хочу остаться, – твердо заявила Аврора, пытаясь вырваться, но почувствовала, как еще одни руки сжали запястья, пока Молния тянул ее за локоть. – Пустите!..

А потом удар по голове и темнота. Она даже не успела понять, что произошло.

Очнулась она в лесу. Уже совсем одна. В нос тут же ударил запах елей, а морозный воздух обжег горло.

Снег таял на щеках, напоминая слезы. Трясущимися пальцами Аврора ослабила шнуровку корсета и заставила себя встать. Качаясь, она побрела вперед, выставив руки.

Эти слабаки бросили ее умирать.

– Ох! – Аврора оцарапала ладонь о кору, обхватила ствол руками, чтобы не упасть на льду, – видимо, она ступила на замерзшее болото. Она цеплялась за дерево, словно это могло ее спасти, помочь слепой девушке найти выход из леса.

Она уже поняла, куда ее завели. Поняла, кто живет в этих местах, на болоте…

Но она шла вперед. Не знала куда. Не знала, где дом. Догадывалась, что умрет от холода, жажды или от лап дикого зверя, но продолжала шагать. Падала, царапалась о ветки, но уперто вставала и шла дальше.

А сердце неприятно кололо – она знала, чего теперь хочет.

Мама всегда учила ее доброте. «Как ты относишься к людям – так и они к тебе, родная!». И Аврора была добра ко всем.