Соларис. Осколки душ

Жалела бедных, помогала им, играла с деревенскими ребятишками, подбирала бездомных животных. Но чем старше становилась, тем больше замечала, как ее сторонились – боялись, не желали подпускать к себе, лишь бы не услышать страшное предсказание. «Она приносит несчастья!», — твердили в деревне. Но Аврора старалась оставаться доброй – ради мамы, которой не стало. Она так желала выполнить ее просьбу…

Но потом Аврора ослепла.

«Ее ослепили магией, – доносилось из-за приоткрытой двери. – Уж не знаю кто… Но тут явно постарались деревенские.

Девочка больше никогда не будет видеть. Такую магию ничто не перекроет… может, лишь очень темная магия, не знаю…»

«И зачем мне слепая дочь? – кричал отец, выкидывая Аврору за дверь. – Иди отсюда! Лучше бы ты умерла!..»

И вот три года спустя Аврора сидела посреди леса. Воспоминания душили, налипали на тело, словно пот, а потом вскрывали раны на душе, что были заштопаны неопытным лекарем. Тронь, и болячка отвалится, заставляя ее снова истекать кровью.

Боль захватила душу и сердце, но Аврора резко выдохнула.

Слезы ей не помогут, не спасут. Слезами она не найдет путь домой. Путь к тем, кто ее ослепил, а потом бросил в лесу. Слезы не помогут ей отомстить.

Доброта и наивность привели ее сюда. Да, она родилась не такой, как другие, да, она могла видеть будущее, но разве же это значило, что ее нужно бояться и ненавидеть? Разве же это делало ее неправильной? Разве же за это она заслужила стать слепой, а теперь умереть в муках в лесу?

Превозмогая боль в мышцах, она встала, сделала шаг, но потом врезалась в ствол.

Прикоснувшись к коре, она поглубже вдохнула аромат горящих бревен. Откуда он тут взялся? Откуда этот запах среди болот в конце декабря?

А потом она услышала, как хрустнула ветка позади. Тело сковал страх, словно веревки. Дыхание сперло, а голова закружилась.

Она знала, кто живет на этих болотах. Слышала слухи.

Аврора часто задышала, пытаясь скрыть панику. Может, ей показалось? Послышалось? Но хруст повторился.

Она хотела сделать шаг.

Убежать. Закричать. Но лишь стояла на месте, держась за дерево, ведь только так была в состоянии не упасть. Ноги совсем отказывались слушаться, став ватными, словно чужими. А живот скрутило. Еще чуть-чуть, и ее стошнит…

Но потом она выпрямила спину и облегченно выдохнула – верно, он убьет ее быстро. Хотя бы не будет мучаться от жажды. А потом встретит маму.

Мама…

Да, может, смерть не так и страшна. Может, в ее случае смерть – это избавление от мук.