Соларис. Осколки душ

– Эй, мышонок, я рядом, – шептал он, пока Дафна сбивчиво пересказывала все, что услышала, признавалась, как испугалась и как устала бежать. – Я защищу тебя, ладно?

Дафна посмотрела в его глаза, а потом кивнула.

Они долго сидели в тишине, прижавшись друг к другу. Вскоре свечу задул ветер, а они погрузились во мрак. Они уснули на диване. И Дафна наконец крепко спала всю ночь, ощущая горячую грудь Джоша, к которой прижималась, и его сильные руки, что не выпускали ее. И она знала, что он рядом и что он защитит ее.

2

29 декабря

Пахло корицей, что еще осталась на губах после выпитого чая, и дровами. Аврора подошла к дивану, нащупала спинку и осторожно присела. Дом она знала еще плохо, а потому передвигалась медленно, постоянно на что-то натыкалась, во что-то (или кого-то) врезалась. Элайджа сначала порывался ей помогать, но она заявила, что так никогда не выучит обстановку, а потому ему оставалось лишь наблюдать, как она роняла стопки книг, и спасать ее от колющих и режущих предметов.

– Разжигаешь камин, да?

– У тебя хороший слух, – ответил Элайджа, а Аврора услышала шипение. – Это горелка. Так быстрее.

Аврора вытянула руки, ощущая тепло огня, что напомнило про летнее солнце. Душа загрустила, вспомнив, что она оказалась на болоте, где царили вечный туман и морось. Но едва Элайджа схватил ее за запястья, грусть ушла, а сердце радостно откликнулось на его горячие касания.

– Обожжешься.

– Не обожгусь. Я не так плохо справляюсь без глаз, как тебе кажется.

Элайджа хмыкнул, но выпустил ее запястья.

Аврора села на пол, поближе к огню, наслаждаясь жаром, что окутывал тело, словно в кокон, согревая изнутри.

– Тебе, верно, одиноко здесь, – сказал Элайджа, садясь рядом. Их колени почти соприкоснулись, но Аврора не шевелилась. На ней была огромная футболка Элайджи, что казалась ей туникой, и его же штаны, которые пришлось стянуть ремнем, чтобы не падали.

– Ничего не изменилось.

– Скучаешь по дому?

– Не по дому…

Аврора замолчала, не в силах выговорить имя человека, что стал ей вторым отцом.

Вспомнились металл на языке, мокрые пальцы и та пустота на душе, что накатила так резко, что выбила весь дух.

– Верно, тебе тут скучно.

– Мне нравится слушать тебя. А тебе не одиноко?

– Считай, что это моя пенсия. Здесь тихо, никого нет, никто не дергает. Я читаю, занимаюсь домом, осмысливаю жизнь, пытаясь сообразить, что сделал не так. Пару раз в неделю выхожу в Терравил. Наблюдаю за людьми, притворяюсь обычным.